Книга Сделка, страница 93 – Лейла Фэй

День проходит в тумане изнеможения. К моему разочарованию, Светко бо́льшую часть времени находится без сознания – мои крепкие травяные отвары и водка держат его в забытьи, пока самая сильная боль не проходит. Когда Светко приходит в себя, он просто стонет от боли с закрытыми глазами. И в этом нет никакого удовольствия.

Я все еще не знаю наверняка, разовьется ли у него зараза, но все выглядит удивительно хорошо.

Алина постоянно рядом с мужем. Она выходит только за хлебом и сыром, которыми делится со мной. Я приношу свою еду, и у нас получается настоящий пир. Алина беззаботно щебечет, пересказывая свежие сплетни, и убедительно повторяет, что худшее позади и Светко выживет.

Теперь, когда испытания прошлой ночи кончились, она преисполнилась надежды и радости. Странно видеть, как Алина улыбается, пока ее муж лежит на моем столе, грязный и искалеченный, с кривящимся от боли лицом в тревожном сне. Мне кажется, большинство жен в такой ситуации отчаялись бы. Но не Алина.

Когда мы раскладываем еду на маленьком столике снаружи, она шутит, что самые важные части все еще при Светко и есть надежда, что они работают.

Я давлюсь крапивным отваром. Эта женщина и вправду очень хочет детей.

Когда мы едим и я пытаюсь отказаться от ее хлеба, Алина вкладывает его мне в руку.

— Пожалуйста, Яга. Это меньшее, что я могу сделать, – говорит она с сияющими от радости глазами. – Позже, когда будет время, я принесу тебе меха́. У нас их много. Светко был таким хорошим охотником.

Алина с легкой улыбкой отводит взгляд. Я киваю, лишь про себя отмечая выбор слова. «Был». Что ж, она права. С одной рукой Светко больше не будет охотиться. Интересно, не этому ли она так рада? Может, Алина ненавидела, что он каждый день по нескольку часов пропадает в лесу.

Я знаю, что лучше не спрашивать.

Днем я оставляю Алину приглядывать за спящим мужем и иду к Даробору. Он сидит с Вацлавом у сарая за своим домом, в тени грушевого дерева, и пьет слабую, разбавленную медовуху. Рядом на легком ветру колышутся высокие подсолнухи.

Это выглядело бы так мирно, если бы не изможденные лица и налитые кровью глаза мужчин. На выцветшем от времени деревянном столе между ними – круг из маленьких камней. Один большой неровный камень в центре, а вокруг него камни помельче.

Похоже, я попала на совет.

— Это оборотень? – спрашиваю я, указывая на камень в центре. – Сходство поразительное. Даже острые уши есть.

Вацлав непонимающе смотрит на меня и молча моргает.

Даробор хмурится.

— Не время для шуток, – выговаривает он.

Ему вторит тихое «хм» возле моего уха. Весна. Она вернулась.

Я изо всех сил стараюсь выглядеть серьезной. Но, по правде, у меня кружится голова, я буквально пьяна от усталости. Это самое странное чувство, невозможное противоречие. Разум почти отключается: я не сомкнула глаз больше двух суток, а тело чувствует себя сильным и полным жизни.

Может, цель Воланда – свести меня с ума? Потому что, если он узнал меня хоть немного, понимает: я буду откладывать сон так долго, как только смогу. Особенно сейчас, когда я нужна. Без того, чтобы тело заставляло меня отдыхать, я буду работать, пока голова не треснет.

— Вы правы. Простите, – говорю я мужчинам, показывая несколько мешочков. – Подумала, они могут вам пригодиться. Прошлой ночью сработали достаточно хорошо.