Книга Новый год с оборотнем, страница 32 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Джип развернуло поперёк трассы, он пошёл юзом. А потом глухо ударился, зарывшись носом в ближайший сугроб.

Наступила секундная тишина. Только ветер шумел в ветвях, да моё собственное сердце грохотало в ушах. Я по-прежнему стоял на дороге, тяжело дыша, и смотрел на это великолепие.

Моя девочка. Моя смелая, отчаянная, прекрасная девочка.

За одну только эту попытку я её уже полюбил.

И ещё больше после того, как дверца джипа открылась, а Снежана выбралась наружу, цепляясь за дверь, чтобы не упасть. Бледная, растрёпанная, с бешеным взглядом. И с ботинком в руке.

Я медленно, смакуя каждое мгновение, обернулся обратно в человека. Давая ей время. Пусть видит, пусть привыкает. Всё равно теперь от меня никуда не денется.

Снежинка провожала процесс превращения расширенными глазами. В них всё ещё плескался ужас, но сквозь него уже пробивалось и что-то другое. Любопытство? Восхищение? Неважно. Главное, что она смотрела. Не отворачивалась. Дышала моим воздухом.

— Ты!.. — выдохнула она, когда я сделал шаг к ней. — Ты совсем идиот?! Я же могла тебя... Я же...

— Не могла, — перебил её мягко. — Пара никогда не навредит паре, Снежинка. Даже если очень хочет. На то она и пара.

На мои слова девушка поначалу зависла, но затем замотала головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение.

— Какая, к чёрту, пара?! — принялась опять на меня кричать. — Я тебя сегодня впервые в жизни вижу! Я вообще из России! У меня родители, универ, подруги, планы на жизнь! И в этих планах нет никакого рыжего... оборотня!

— Теперь есть, — улыбнулся я, внося важной поправкой.

Она покраснела. Не от смущения, конечно. От злости. Даже сквозь бледность и шок проступил этот её милый румянец, поэтому я не особо обратил внимание на всё то, что сопровождало его.

— Заткнись! — прошипела сквозь зубы моя воинственная девочка, сжимая ботинок, едва я наконец поравнялся с ней. — И не подходи!

— Не буду, — не спорю.

Не соврал даже. В конце концов, я уже подошёл.

— Я серьёзно!

— Я тоже.

Снежинка с моим мнением, естественно, осталась не согласна. Отпрянула назад, наткнувшись спиной на открытую дверцу машины, и замерла, глядя на меня так, словно я её сейчас съем.

Я бы не прочь, кстати.

Металл дверцы впился ей в спину через одежду, но она, кажется, даже не заметила. Вся её энергия, всё её естество были сосредоточены на мне. На том, как близко я стоял. На том, как разделяющее нас пространство стремительно таяло. Её грудь под тканью комбинезона поднималась и опускалась слишком часто, неровно, сбивчиво. Так же пульсировала жилка на тонкой шее, выдавая бешеный ритм сердца. А стоило мне вдохнуть чуть глубже, чуть ближе к ней, то и зрачки расширились, поглощая лаймовую зелень радужки. И запах… Лунная, этот её запах. Страх всё ещё витал в воздухе, но куда отчётливее в нём чувствовалось нечто иное. Пряное, тёплое, текучее, отчего у меня сводило живот, а член наливался тяжёлой, ноющей болью. Я хотел её так сильно, что это начинало граничить с безумием. Хотел вжать в эту холодную дверцу, сорвать с неё одежду, войти в неё одним резким движением, почувствовать, как её тело сжимается вокруг меня, принимая, впуская, становясь моим навсегда. Хотел кончить в неё так глубоко, чтобы мой запах пропитал каждую её частичку, чтобы другие самцы за версту чуяли — занято. Моя. Только моя. И она сама это тоже чувствовала. Откликалась. Даже когда сжимала в руке свой ботинок, даже когда смотрела на меня с таким гневом, что, казалось, испепелит на месте.