Книга Новый год с оборотнем, страница 33 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Её тело говорило громче любых слов.

— Даниэл… — выдохнула она хрипло, надломлено, почти умоляющее.

И этот звук ударил прямиком в пах.

— Что, minha garota?

Её красивые глазки расширились больше, и на одно бесконечное мгновение я увидел в них не сопротивление — принятие. Всего на миг.

— Отпусти меня, а? — уже без особой надежды предложила она.

И наверняка знала, что ответом станет ей ласковое, но твёрдое:

— Ты и сама в это не веришь.

Я почти не дышал. Просто стоял, впитывая каждую клеточку её существа. Тепло, исходящее от её тела, даже сквозь слои одежды прожигало мне кожу. Грудь касалась груди, когда она делала судорожные вдохи. И каждый такой вдох приближал её ко мне, чтобы тут же отдалиться, создавая мучительную, сладкую пытку.

Я представил, как эти вдохи станут стонами. Как её грудь будет вздыматься подо мной, когда я войду в неё. Как её пальцы вцепятся мне в спину, царапая кожу, требуя больше, глубже, сильнее.

Её замах ботинком вышел не особо уверенным, да и я перехватил тонкое запястье раньше, чем она успела бы нанести удар. Сперва перехватил, затем потянул на себя. Её пульс бился прямо под моими пальцами — бешеный, сбивчивый, зашкаливающий. Снежинка врезалась в мою грудь. Горячая, пахнущая страхом и тем самым совершенным ароматом, от которого у меня темнело в глазах. И я вдыхал этот её совершенный запах опять и опять. Глубоко, жадно, зарываясь носом в растрёпанные девичьи волосы. Она пахла снегом, морозной свежестью и чем-то глубоким, интимным, сокровенным — тем, что принадлежало только мне. Что всегда будет принадлежать только мне. Я хотел вдохнуть её всю. Забрать себе этот запах, этот жар, это тело. Хотел повалить её прямо здесь, на снег, на капот машины, на что угодно. И войти. Войти так глубоко, чтобы она забыла, как дышать без меня. Чтобы каждое её утро начиналось с моего имени на губах.

Хотя прямо сейчас на её губах было вовсе не это.

— Пусти! — всё же ударила меня свободной рукой в тщетной попытке вырваться. — Пусти, подсолнух чёртов! Бесишь!

Я только усмехнулся. Одним движением перекинул её через плечо, как мешок с картошкой. Самый лучший, самый вкусный мешок в моей жизни.

— А-а-а! — закричала Снежана, молотя кулаками по моей спине с удвоенной силой. — Даниэл, гад! Я тебе все твои рыжие патлы повыдираю! Слышишь?!

Слышал. И чувствовал. Каждый удар её маленьких кулачков отдавался в моём теле не болью, а тёплой, разливающейся по венам небывалой нежностью. Каждое её движение бёдрами на моём плече посылало новые волны жадной похоти прямиком в пах. А я, насвистывая весёлый мотивчик в духе чего-то старого бразильского, от которого мама всегда закатывала глаза, развернулся и направился обратно в клан.

Пока шёл, мечтал только об одном — чтобы нужный мне дом оказался ближе, чем на самом деле был, даже с учётом того, что я выбрал самый кратчайший путь через склон.

Снежана всё это время продолжала извиваться и ругаться, и с каждым её движением я представлял, как эти бёдра будут двигаться подо мной.

— Я кому говорю? Ты слышишь меня, рыжий?! — вопила она следующие пару сотен метров, дёргаясь и отчаянно сопротивляясь. — Я серьёзно! Я в полицию заявлю! Я в посольство напишу! Меня искать будут!

— Будут, — кивнул я согласно. — Обязательно будут. Но не найдут.