Книга Зайки больно кусаются?, страница 15 – Тома Глуб

— Какого зайца? — спрашиваю я, удивленно подняв брови.

— Увидишь.

Я плачу. Кассирша смотрит на нас троих с любопытством, но мне сейчас все равно.

А потом мы садимся в машину. Она черная, низкая, с громким рычащим мотором. Ник за рулем, Глеб сзади, я устраиваюсь на переднем сиденье. Окно открыто, волосы лезут в рот, музыку приходится перекрикивать. Город быстро проносится мимо. На улице светит мягкое сентябрьское солнце.

— Рассказывай, — кричит Ник сквозь музыку.

— Что?

— Что бы ты хотела сделать с ним в отношениях?!

Я не понимаю что он имеет в виду. Он убавляет звук.

— Что ты хотела сделать, а он каждый раз отговаривал?

Я хочу сказать — ничего… Потом хочу ответить, что Рома вроде ничего не запрещал… Но солнце приятно греет кожу, ветер треплет волосы, и я говорю:

— Парк аттракционов.

— Что?

— Я хотела в парк аттракционов. Он сказал, что это детский сад.

Ник смотрит на меня. Потом в зеркало заднего вида, на Глеба.

— Еще, — говорит Глеб сзади.

— В караоке, — я уже не останавливаюсь. — Он говорил, что это позорище. Бургеры ночью — разжиреешь. А рвануть к морю без плана, просто сесть и поехать, — это глупость, мол, взрослые люди так не делают…

Тишина в машине.

— Выбирай одно, — говорит Глеб.

— Что?

— Любую глупость. Выбирай.

Я поворачиваюсь к нему. Он сидит, откинувшись назад. Ветер растрепал его светлые волосы, а сам он смотрит на меня очень внимательно и серьезно. Похоже, он действительно ждет ответа.

— Только одно? — спрашиваю я.

— Пока. Посмотрим, сколько успеем.

— Парк, — говорю я. И слышу, как Ник в ответ хмыкает и давит на газ.

Мы успеваем все.

В парке сперва катаемся на колесе обозрения. Я визжу от страха, когда Ник раскачивает кабинку. В пальцах от страха высоты покалывает, колени сами сводятся. Глеб смеется сдержанно, мужественно вцепившись в ручки. Кабинка крошечная, и мы сидим тесно прижавшись друг к другу: с обеих сторон жар чужого тела, кожа к коже… Это немного дезориентирует меня…

Когда кабинка доходит до верхней точки, я вцепляюсь пальцами в сиденье. Ладони мгновенно становятся влажными. Ник кладет ладонь мне на колено и медленно ведет выше. Я не убираю. Ладонь горячая, тяжелая, пальцы чуть разведены — большой палец ложится на внутреннюю сторону бедра… и остается там. Он словно нарочно отвлекает меня… Жар от ладони расползается вверх, к паху, и низ живота сводит короткой, приторно-сладкой судорогой.

Я смотрю вниз и чувствую, как с другой стороны Глеб чуть сдвигается. Его твердое и теплое плечо теперь плотно прижато к моему… и он не отодвигается. Через тонкую ткань ощущается тепло его кожи и то, как он дышит теперь чуть чаще. Бедро касается моего. Он не двигается.

— Высоко, — говорю я, чтобы что-то сказать. Голос выходит тише и чуть сбивчивее, в горле сухо.

— Очень, — соглашается Ник, и его пальцы сжимаются на моем бедре.

Сжатие короткое, уверенное. Между ног становится влажно так резко, что я на секунду перестаю дышать. В висках бешенно стучит.

А потом Глеб чуть отвлекается, а Ник убирает руку.

На секунду в голове становится тихо. Что это было?..

Потом мы едим сахарную вату. Она липнет к пальцам, к губам, к волосам Ника, и он слизывает ее с моей ладони, прежде чем я успеваю отдернуть руку. Просто наклоняется и быстро слизывает, нагло глядя мне в глаза. Я так и остаюсь с поднятой рукой.