Книга Меркантильное поведение, страница 37 – Аля Алая

Все его тело дрожит, но он не нападет и не давит. Гордей горит в своих желаниях, я вижу… Но мне дает пространство, сдерживаясь.

И его бережное отношение, оно словно окрыляет. Выпускает мою ранимую часть души на волю.

Гордей выманивает меня из скорлупы страхов и сомнений своим теплом. Запускаю пальчики в его непослушные волосы. Немного подаюсь вперед сама. Тянусь за поцелуем. Вся окунаюсь в Гордея, как в теплый тягучий поток. Мое тело впрессовано его. Наши руки и пальцы сплетены, языки танцуют. В члене, упирающемся в мою промежность через шорты нет никакой пошлости или грязи. Мы естественны, натуральны и открыты друг другу.

Мне очень страшно, но волнительно от мысли, что Гордей скоро окажется внутри меня. Я готова, остался всего один маленький шажок.

Гордей

«Реально ли умереть от перенапряжения в паху?»

На мой запрос гугл ответил: "можно, если это паховая грыжа."

От постоянного стояка в трусах не умру, но мучиться могу долго. Хоть до конца жизни, если гормоны способны поднимать хер.

Макс меня мучить в кайф. На кухне феечка все свое стеснение выключила и зажгла. Лапала меня бесстыжая за все места, под одеждой хозяйничала и даже члену немного ласки досталось.

Хочет меня, но все еще немного сдерживается. Приличная несостоявшая девочка по вызову… Как она такая собиралась работать в секс-индустрии вообще?

Ужин прошёл напряженно. Что было в тарелке, не помню. Параллельно с едой, я занимался визуальным пожиранием Максим. А вот это помню хорошо: сочные губки, тонкие ключицы, бесстыжие глазки, упругие мячики с острыми сосками под майкой. Она вся идеальная, словно маленькая богиня секса и эротики.

Убрав со стола, Макс сбежала к себе. Пожелала мне спокойной ночи и исчезла. Я как болван остался сидеть в одиночестве. И даже уебки не показали свои наглые морды, чтобы немного меня подбодрить.

— Ты, Гордей, совсем размяк, — в спальне принимаю душ. Под конец включаю ледяную воду, но помогает не сильно.

Как тигр мерю шагами комнату. В голову закрадывается тупая идея пойти к ней и дожать. Повалить на кровать, зафиксировать и мучить ласками, пока сама не просит ее трахнуть.

Падаю на кровать, вырубаю основной свет, погружая комнату в приятную тьму. Ломота в теле из-за сексуального напряжения уходить не хочет, лишь нарастает. Еще пара минут и я пойду надрачивать.

— Привет, — раздается тихо у двери, — спишь?

— Нет, — щелкаю выключателем прикроватного светильника. Комнату заполняет рассеянный тёплый свет. Макс в проёме, кутающаяся в длинный атласный халатик кажется почти нереальной.

Пришла.

Сама…

— Если я мешаю…

— Не мешаешь.

— В моей спальне невозможно уснуть, — она делает пару шагов внутрь, входя в зону большей освещенности.

Пиздец. Если в моей голове и была когда-либо потаённая фантазия об идеальной женщине — то вот она передо мной. Длинные шелковые волосы струятся по плечам, словно обнимая Максим. Халатик на плечах слегка приспущен, выставляя напоказ идеальную ложбинку. Феечка слегка покачивает бедрами и ножка в разрезе халатика просматривается до самой верхней точке бедра. Твою мать. На ней точно нет белья. Столь идеально ткань обрисовывает каждую выпуклость и впадинку на теле. В районе груди шелк сексуально выделяет соски с ареолами, по бедрам струится гладко.