Книга Ледышка для двоих, страница 67 – Аля Алая

— А хули ты еще хочешь, чтобы я писал? И так понятно, что устал где-то, — поднимаюсь резко на ноги и тут же разъезжаюсь на скользком льду, падаю на колени, — твою мать.

— Даня, — Сава тянет меня за шкирку как котенка, — ну блядь, сколько я с тобой возиться буду?

— До конца, — бормочу, пытаясь оттолкнуться голыми руками от промерзлого асфальта, покрытого коркой льда, — мы своих не бросаем!

— Сука, — цедит нервно, — вставай и в машину.

— Секу* (коротко — секунду), — цепляюсь за лавку, матерюсь и с помощью Савы поднимаюсь на ноги, — охренеть, накрыло. А я даже не допил еще.

— Уверен, в баре ты тоже прилично залил в глотку, — друг кивает на вход в бар в нескольких метрах. Двери там то и дело хлопаю, порционно выдавая музыку и посетителей, вываливающих на крыльцо покурить.

— Угум, — забираю бутылку, но Сава вырывает ее и зло швыряет в мусорку, — а чем еще заниматься вечером? Я дома на стены лезу.

— В машину, Даня, не испытывай мое терпение. А то брошу тут.

— Не надо, — гордо поправляю на себе куртку, — а то подберут. Ко мне уже две подходили клеить.

— Ой блядь, — зло рычит Сава, пихая меня в плечо по направлению к машине, — кому ты надо, бухое чмо? Стопудово сердобольные какие подходили, чтобы скорую или ментов вызвать. Кому охота смотреть, как бухой долбаеб на лавке в январе замерзает.

— Пшел ты, — с третьего раза забираюсь на пассажирское сиденье, за чем Савелий наблюдает с поистине ангельским терпением. Или железным. Бесит, блядь!

— Пристегнись, — хлопает дверью с такой силой, что понятно, дрогнула выдержка.

— Я покурю, — растекаюсь по сиденью. Сигареты ищутся долго — в куртке нет, в джинсах тоже, потом опять в куртке ищу и их опять нет, — ну еб твою мать!

— Во внутреннем кармане посмотри, — раздается шипение сбоку и мотор ревет, — и химчистка с тебя — задрала эта ванища, как на табачной фабрике.

— Найдем Рорку, брошу, — щелкаю зажигалкой и щурюсь, потому что дым жжет глаза.

— Боюсь, такими темпами ты сбухаешься раньше, — Савелий опускает стекло. Ну вот зачем он брюзжит как мамочка? Самому не тошно?

— Не должен, — вместе с ледяным воздухом в салон залетают обрывки пьяных окриков. Мужики пытаются приставать к какой-то девице, которая от них отбивается и ныряет в такси. Убежала…

С силой сжимаю переносицу. Зажмуриваю глаза и словно под воду ухожу. Ни внешних звуков, ни холода. Один вакуум в голове.

За год паранойя подбросила миллион вариантов того, что могло с Авророй случиться.

Она красивая, доверчивая и раненая была. Любой урод мог на этом сыграть. Или вот такая толпа уродов. Где она? У нее есть дом? Была зима, холод. Не замерзла ли где-нибудь? Как выкарабкалась? Блядь, малышка. Да почему ты не позвонила, не позволила тебе помочь.

— Хватит, — Сава выбрасывает мою сигарету и закрывает окно, — поедешь отсыпаться. В агентство насчет рекламы я сам смотаюсь.

— Как хочешь, — вяло прислоняюсь лбом к холодному стеклу окна. Вся алкашка из меня выветрилась, хоть ты по-новому езжай бухать.

Даню хочется прибить. Вместо того, чтобы сидеть с самого утра в кабинете и разговаривать с заказчиками я тащусь в рекламное агентство «Мегаполис», которое считается одним из лучших в городе.

Откладывать не хочется, поскольку реклама, как известно, двигатель торговли. И если мы хотим подвинуть тех, кто сейчас на рынке главенствует, нужно сильно постараться.