Книга Генеральный дьявол, страница 51 – Аля Алая

— Сегодня вас переведут в обычную палату, — Юрьевна в десятый раз рассматривала мои анализы. Уверена, искала за что зацепиться, но у меня все хорошо. С такими анализами можно даже в космос.

Ладно, в космос не пустят, но в реанимации меня держать больше не надо.

— Ура! — показываю два пальца Соне с Ниной, которые за прозрачным стеклом палаты ждут решения.

Пока посещения были ограничены, они приходили просто поддержать, постоять у окошка, помахать мне рукой. Соня рисовала небольшие плакаты со смешными надписями. «До свадьбы заживет» — был основным. Ждет она свадьбу брата с нетерпением.

Меня взволновала их с Ниной зарождающаяся дружба. По жестам и движущимся губам я понимала, что сестра Гадлевского постоянно спрашивает про Нинин животик, кучу комплиментов ей говорит. Девчонки даже чай ходили пить вместе.

Да, они одного возраста, обе студентки. Им легко найти общий язык.

Но опасно.

Не хватало только, чтобы Гадлевкий как-нибудь случайно увидел Нину. Возможно он уже и не вспомнит ее, но зачем создавать опасный прецедент.

— Медсестры помогут перенести вам вещи, — продолжила Юрьевна.

— Мы поможем, — в дверь всунулись две макушки. Светлая Нинина и темная Сонина.

— Отлично, — еще раз придирчиво осмотрев меня с ног до головы, начальница отделения степенно вышла. А девчонки завалились внутрь.

— Уф, она меня пугает, — Соня присела на край моей постели. Сама я стояла у окошка, потому что от долгого лежания болело буквально все. Мне хотелось движения — гулять, прыгать, бегать. Что угодно, только не лежать.

Впереди нудный процесс восстановления с врачами — ЛФК, курс массажей, психолог. Я уверена, что могла бы просто пойти домой, но Кайсаров ни в какую. Мне кажется он вообще готов продержать меня тут до последнего.

— Почему грустишь? — Нина крепко обнимает меня. Я соскучилась по ней не меньше, чем она по мне. Насмотреться на сестру не могу, она все та же взбалмошная малышка — студентка, а я резко чувствую себя совершенно иной по отношению к той Майе, которую она видела в последний раз в нашей квартире. Будто чужой и от этого сердце щемит. Так много всего ужасного произошло и смогу ли я стать когда-то прежней я не знаю.

— По Тимурке скучает, — мурчит Соня, — они тут как Ромео и Джульетта. Ты что, Нин, не видела. Только начнут целоваться, их Юрьевна сразу растаскивает. Зато теперь обжиматься сможете сколько угодно, — она озорно прикусила губу, — я посмотрела, в твоей новой палате прозрачного стекла уже нет.

Я краснею.

Было пару раз, что Тимур увлекался, но зачем об этом вот так сейчас вспоминать?

— Он клевый, — Нина вздыхает, — немного пугает, но клевый.

— Еще какой клевый, взрослый, умный, красивый, — Сонька мечтательно закатила глаза, — мечта, а не мужчина. У меня брат такой же и свободен, — она подмигнула Нине, та вздрогнула, — думаю нам всем нужно будет поехать к Ире на чай, как тебя выпишут. Тимофей вернется из поездки, мы все соберемся.

Точно нет, Нину я туда не повезу.

Это Соня, светлая душа, о делишках своих взрослых братьев ничего не знает, а вот я на своей шкуре испытала, что они могут. И ту девчушку, которая плакала об изнасиловании на весь интернет, и которую все успешно забыли, я не забыла.

Мою сестру Гадлевский не получит.

— Девочки, освобождаем, — в палату заглядывает пожилая медсестра, — мне еще нужно убраться перед новым пациентом.