Книга Генеральный дьявол, страница 52 – Аля Алая

— Океюшки, — Соня соскакивает с постели. Вместе с Ниной они за десять минут переносят все мои вещи в новую палату. Она на этаж выше и нравится мне больше. Просторная, больше похожа на номер в отеле, чем на больничную палату. — Тимурка постарался, — напевает она, — все для своей Маюши сделать готов. Романтик. А вот и он, — она с визгом налетает на брата, целует в щеку.

Тимур застывает в проходе, осматривая нас троих. Как всегда в деловом костюме, строгий. В руках букет нежных пионов.

— Пошли, Нинусь, нам тут больше нечего делать. Видишь, влюбленные наконец вместе без соглядатаев. Надо дать им время, ну ты сама понимаешь, — Сонька подмигивает моей сестре, — мы через часик зайдем, а лучше два. Я спросила у Юрьевны, по диете никаких ограничений больше, мы вернемся с пирожными.

— Привет, — Тимур кладет цветы на тумбочку рядом с постелью, — я на десять минут, встреча.

— Встреча у него, — Соня закатывает глаза, — ну как обычно. Не слышала тебя мама, — девчонки убегают, хлопая дверью палаты.

Нервно поправляю на себе больничный халат, думая о том, что мне теперь можно носить нормальную одежду. В сумке есть пара простых трикотажных платьев и если бы Тимур пришел немного позже, я бы уже переоделась.

Господи, Майя, о чем ты думаешь?!!

Соберись!

— Нам нужно поговорить, — выдыхаю шумно. Тимур подходит совсем близко, нависает в своей обычной давящей манере. Хмурится.

— Позже.

— Куда позже? Меня выписали.

— Тебя не выписали, а перевели в другую палату. Юрьевна звонила и предупредила, что тебя все так же нельзя волновать.

— Чтоб ее!

— Майя, относись к своему состоянию более серьезно, — Тимур заправляет пальцами длинные пряди мне за уши, ведет себя со мной, как с ребенком, — тебе что-то нужно?

— Нет, — я оглядываюсь, — спасибо за палату.

— Это даже не обсуждается, у моей будущей жены будет все самое лучшее.

— Вот об этом я и хотела поговорить, — решительно поднимаю на него глаза, — ты же знаешь правду, я ничего не делала. Ты теперь должен меня отпустить.

С замиранием сердца жду ответ Тимура. Какими бы ни были мои чувства к нему, я хочу справедливости.

Он должен меня отпустить, а потом, если вдруг у нас обоих есть что-то друг к другу, если он тоже не безразличен ко мне, мы могли бы попробовать.

Наверное...

Я не знаю.

Только прямо сейчас мне важно, что Тимур меня услышит и извиниться за то, как со мной поступал. Таким образом он покажет, что не просто кусок камня, как я все время думала, а что осталось в нем человеческое. Я хочу услышать, что он был не прав и сожалеет о той ужасной ночи и о своих поступках после.

Он не может не сожалеть!

— Нет, — голос спокойный, но стальной и не терпящий возражений.

В груди словно шарик лопается и начинает сдувать, и из меня вытекает весь кислород. Пошатываюсь, не веря в то, что услышала.

Я ведь так надеялась.

— Как нет? Ты же знаешь правду! — настаиваю.

— Это ничего не меняет, — продолжает так же ровно, даже безразлично.

— Это меняет все! — Упрямо топаю ногой, ладони сами сжимаются в кулаки. Я хочу справедливости! — Я ни в чем не виновата и не обязана расплачиваться за чужие грехи десятью годами своей жизни.

Между нами повисает напряженное молчание.

Я сверлю Тимура непримиримым взглядом, он меня припечатывает своим ледяным спокойным. Мы словно огонь и пламя сошлись.