Книга Неправильная попаданка. Расхламление по-земному, страница 30 – Татьяна Михаль

— Короче, завтрак я уже заказал. Всё скоро доставят, а пока – вставай, нас ждут великие дела!

Боже, дай мне сил.

— Какие ещё великие дела? – проворчала я и села на диване, протирая глаза.

— Энергетическое расхламление! Ты же сама мне вчера про это проговорилась. Перед сном всё бубнила, что надо Вику написать письмо в никуда, сжечь мосты и разорвать астральные связи с белобрысой выдрой. Я всю ночь не спал, представлял, как это будет.

Да, точно. Это всё не сон.

Я вздохнула, протёрла лицо руками и встала. Как столетняя старуха поплелась в ванную. Следом за мной, как привязанный, в прямом смысле, цепь никуда не делась, поплёлся Виктор.

— Доброе утро, – произнёс он.

— Доброе, – буркнула я, всё ещё злая на раннюю побудку. – Ты сегодня выглядишь как человек, а не как экспонат из музея депрессии.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь... – и он осёкся, замялся.

— Как мешок с картошкой, – подсказала я.

— Я хотел сравнить с не очень отдохнувшей леди.

— Пф. Я и есть не очень отдохнувшая леди, – фыркнула я и заперлась в ванной. Он остался ждать снаружи.

* * *

Завтрак прошёл быстро. Виктор ел молча, но с аппетитом, и это, поверьте, тоже был прогресс.

После завтрака я решительно встала и объявила:

— Так, на сегодня у нас в планах энергетическое расхламление и письмо в никуда. Дорогой генерал, будешь Стелле писать письмо.

Виктор подавился кофе.

— Что?

— Письмо, говорю напишешь своей бывшей невесте, – повторила я.

— Зачем?

— Чтобы закрыть этот гештальт, и выплеснуть всё, что накопилось. И в письме не должно быть мольбы о возвращении, это будет твоё честное, злое, очень искреннее письмо. Напишите ей всё, что о ней думаешь.

Настроение у генерала резко испортилось.

— Я не знаю, что такого писать, – пробурчал он.

— Начните с простого. Например: «Ты дура, а я был слеп. Спасибо, что свалила».

Омлет захихикал.

— О, это сильно!

Виктор долго думал, потом тяжко и длинно вздохнул.

— Хорошо, допустим напишу и что потом? – спросил он.

— Потом мы сожжём это письмо.

— Не отправим? – удивился мужчина.

— Конечно, нет. Это письмо не для неё, а для тебя. Это ритуал отпускания. Когда ты пишешь о том, что внутри тебя, что тебя беспокоит, тревожит, делает больно, и так далее, короче, этим ритуалом ты вы вытаскиваешь из себя всю боль и отраву. Когда сожжёшь, то уничтожишь всё плохое. Чистая магия, но только без магии.

Мы пошли в кабинет.

Виктор взял перо и чистый лист бумаги. Долго крутил перо в пальцах. Потом решительно окунул в чернильницу и начал писать.

Мы с Омлетом деликатно отошли, насколько позволяла цепь.

— Как думаешь, что он там пишет? – спросил кот шёпотом.

— Не знаю. Но это личное.

Виктор писал долго, минут сорок. Я уже начала волноваться, не признаётся ли он там ей в любви и не ругает себя, а не её.

Но потом он отложил перо, и я увидела, что лист исписан с обеих сторон.

— Всё? – спросила осторожно.

— Да.

— И как ощущения?

Он почесал затылок, подумал и хмыкнул.

— Как будто вытащил занозу. Ещё больно, но уже легче.

— Отлично. Это правда работает, а теперь идём во двор.

Во дворе, который всё ещё напоминал декорации к фильму ужасов, мы остановились у кострища. Виктор держал письмо в руке и долго смотрел на него.

— Что, тяжело расставаться, мя-а-у? – спросил его Омлет. – У тебя такая грустная морда, будто ты не письмо сжигаешь, а любимые кожаные штаны.