Книга Развод с драконом. Мой новый муж - драконоборец, страница 106 – Соня Громова

Я рассмеялась.

Тихо.

Устало.

Но искренне.

— Возможно.

Он тоже улыбнулся.

Потом стал серьезнее.

— Я не хочу превращаться для вас в человека, который решает, где вам находиться и что делать.

Я смотрела на него, не отводя глаз.

После восьми лет с Эйдаром мне было особенно важно, что Ратмир сдержал желание приказать мне уйти.

Я осторожно сжала его руку.

— Спасибо.

Он посмотрел на меня.

— За что?

— За то, что понимаете.

Мы немного помолчали.

Потом я спросила:

— Вы когда-нибудь жалели о том, что стали драконоборцем?

Ратмир нахмурился.

Вопрос явно застал его врасплох.

— Почему спрашиваете?

Я посмотрела на повязку.

— Сегодня вы снова пострадали, защищая людей. Семь лет назад потеряли брата. И все равно продолжаете службу.

Он некоторое время молчал.

Потом опустил взгляд.

— Иногда жалел.

Я ждала.

— После Красной переправы я долго считал, что все драконы одинаковые, — произнес он. — Что если у человека есть чешуя и огонь, рано или поздно он решит, будто ему позволено больше, чем остальным.

Я вспомнила Эйдара.

Его высокомерие.

То, как он разговаривал со слугами.

И как легко лишил меня привычной жизни.

— А теперь? — спросила я.

Ратмир посмотрел в окно.

— Сегодня торговец Гарвес помог вывести людей из двора. Он сам едва нормально дышал из-за ребер, но стоял у ворот и направлял тех, кто не понимал, куда бежать.

— Видела.

— Один из моих солдат хотел оттолкнуть его, решив, что дракон мешает проходу. Гарвес спокойно объяснил, что знает дорогу к мастерской Брона, и продолжил помогать.

Ратмир помолчал.

— Я бы не хотел, чтобы кто-то судил обо мне только по тому, что я человек. И сам слишком долго делал именно это с драконами.

Мне стало тепло.

— Значит, теперь вы считаете иначе?

— Стараюсь.

Он посмотрел на меня.

— Вы ведь тоже были замужем за драконом.

Я невольно усмехнулась.

— Это не самая удачная рекомендация.

— Я не о том.

Ратмир немного помолчал.

— Вы восемь лет лечили драконов и людей. И сегодня помогали всем, кто оказался в лазарете. Даже тем, кому другие предпочли бы отказать.

Я пожала плечами.

— Я лекарь.

— Знаю.

Он сказал это так просто, что у меня снова защипало глаза.

Я отвернулась.

Не хотела плакать.

Особенно сейчас.

После всего, что произошло, слезы казались совершенно неуместными.

Ратмир осторожно коснулся моего плеча здоровой рукой.

— Мирена.

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня серьезно.

— Вы не обязаны быть сильной каждую минуту.

Я попыталась улыбнуться.

— А вы?

Он усмехнулся.

— Мне сегодня тоже не удалось.

И почему-то именно это окончательно лишило меня самообладания.

Я закрыла лицо ладонями.

Слезы появились неожиданно.

Без рыданий.

Без громких слов.

Просто после долгого дня, когда приходилось отдавать распоряжения, спасать пациентов и делать вид, что страх не мешает работе, у меня больше не осталось сил сдерживаться.

Ратмир не пытался немедленно успокоить меня.

Не говорил, что все хорошо.

Потому что ничего хорошего в сгоревшем лазарете и раненых людях не было.

Он просто сидел рядом.

Когда я наконец опустила руки, осторожно протянул чистый платок.

— Вот.

Я взяла его.

— Спасибо.

— Не за что.

Я вытерла лицо.

Потом посмотрела на него.

— Наверное, выгляжу ужасно.

Ратмир усмехнулся.

— У меня рубашка в крови и одна рука почти бесполезна. Думаю, сегодня мы оба не слишком нарядные.