Книга Отвергнутая драконом, страница 104 – Ия Эмдин

— Мне жаль, Генри.

— Не надо. - Он покачал головой. - Ты не понимаешь. Я не про сейчас. Не про эти семь месяцев. Я про всё остальное.

— Драконы живут долго, - сказал Генри. - Ты знаешь. Триста лет, иногда больше.- Он поднял на неё глаза, и в них не было ни злости, ни жалости к себе, только какая-то тупая, огромная усталость. – Сотни лет рядом с нелюбимой женщиной, которая обещала стереть меня в порошок. Я в капкане, Адалин. И никакого выхода из него нет. Даже если её сошлют, даже если запрут в крепости на всю жизнь, она останется моей женой. Её ребёнок будет моим. Я каждое утро буду просыпаться и помнить об этом.

Адалин молчала. Она не знала, что ему сказать. «Ты сам это выбрал»? Это была правда, но он и так её знал. «Всё образуется»? Это была ложь. Она стояла у двери, слушала его и чувствовала только одно: что этот человек когда-то был её мужем, а теперь между ними нет ничего, кроме этого холодного зала и стеклянной стены.

— Зачем ты пришёл, Генри? - спросила она мягко.

Он встал.

— Попросить прощения, - сказал он. - Я не жду, что ты простишь. Но мне нужно было это сказать. Прости меня, Адалин. За всё. За лекарей, за мать, за Изабель.

— Я не держу на тебя зла, - сказала она. - Правда. Его больше нет. Ничего нет, Генри. Ни зла, ни обиды.

Он кивнул, будто именно этого и ждал. Будто это было хуже любого крика.

Он сам пошёл к двери. Адалин посторонилась, пропуская его, и он прошёл мимо, не задев её даже краем рукава. Двадцать шагов, вспомнила она. Он старался.

На пороге он остановился и обернулся.

— Свадьба скоро?

— Когда закончится траур.

Генри кивнул. Посмотрел на кольцо у неё на руке, на тёмный камень с огнём внутри. Потом ей в лицо, долго, будто хотел запомнить.

— Я тебя буду любить, - сказал он. - Всегда. Все эти сотни лет. Тебе это ни к чему, я знаю. Я и не прошу ничего. Просто хотел, чтобы ты знала. Чтобы хоть раз сказать тебе что-то, пока не поздно.

Он чуть склонил голову, вежливо, как кланяются чужой жене на приёме. И ушёл.

Адалин слышала, как его шаги удаляются по коридору, как внизу тяжело хлопает входная дверь, как во дворе фыркает лошадь.

Валериан отрёкся от трона в последний день траура.

Аларик узнал об этом накануне вечером. Он вернулся из Солнечного дворца позже обычного, долго сидел в кресле у камина в Янтарных покоях, не снимая сапог, и молчал. Адалин не торопила его. За эти недели она научилась понимать, когда он хочет говорить, а когда ему нужно время.

— Брат уходит, - сказал он наконец.

— Куда?

— На юг. В летний дворец на озёрах. Он забирает с собой императрицу. Говорит, она там хоть немного спит. - Аларик потёр лицо ладонями. - Завтра он объявит Совету. Отречение в мою пользу. Коронация после солнцеворота.

Адалин опустилась на подлокотник его кресла.

— Ты ведь не хотел.

— Не хотел. - Он невесело усмехнулся. – Он сказал, что двенадцать лет растил наследника, который умел улыбаться послам. И чем это кончилось. Сказал, что Совет развалится за полгода, если на троне будет сидеть кто-то, кого не боятся. А меня боятся.

— И ещё сказал, что ему очень жаль, что так вышло. Что он хотел бы, чтобы я женился спокойно, без короны над головой. Как обычный дракон.

— А ты хотел бы?

Аларик повернул голову и посмотрел на неё.

— Я бы хотел жениться на тебе хоть посреди поля под дождём, - сказал он. - Корона пусть подождёт. Сначала свадьба.