Книга Отвергнутая драконом, страница 112 – Ия Эмдин

Девять лет назад она стояла у окна в чужом мраморном доме и думала, что внутри у неё ничего, кроме пустоты и пепла. Что её жизнь кончилась в двадцать шесть лет и больше ничего не будет.

Сейчас у неё каша была на рукаве, на коленях лежали крошки яблочного пирога, а за столом орали трое детей и один император. И она не променяла бы ни одной этой крошки ни на какую корону.

Вечером, когда детей наконец уложили, Аларик пришёл к ней в спальню позже обычного.

Она сидела у камина и расчёсывала волосы. Он постоял в дверях, опершись плечом о косяк, как тогда, девять лет назад, в ночь, когда отпустил предательницу.

— Тави спит? - спросила Адалин.

— Со второго раза. Требовала сказку про огненную ведьму и дракона, который упал в розы.

— Ты рассказал?

— Рассказал. Она сказала, что дракон глупый, раз падает. - Он подошёл к ней и забрал гребень у неё из рук. - Я не стал спорить.

Он сам стал расчёсывать ей волосы. Медленно, прядь за прядью, сверху вниз. Он делал это почти каждую ночь, и каждый раз она удивлялась, сколько терпения в руках, которые умеют держать меч.

— Ты устал, - сказала она.

— Немного.

Он отложил гребень и убрал волосы ей с шеи. Наклонился и коснулся губами знака на затылке. Знак сразу потеплел, и Адалин почувствовала, как тепло пошло вниз по спине, как идёт каждый раз, хоть за девять лет можно было и привыкнуть. Не привыкла. - Знаешь, о чём я думал весь Совет?

— О соли?

— Об этом. - Он снова поцеловал её шею, чуть ниже. - Как приду, и ты будешь сидеть у огня.

Он развернул её к себе вместе со стулом и опустился перед ней на колени, так что их лица оказались вровень. Он часто так делал. Будто ему было трудно говорить ей важное сверху вниз.

— Смотри на меня, - сказал он тихо.

Зрачки у него вытянулись. Тот самый признак, который она знала лучше любой карты империи.

Он поцеловал её. Она запустила пальцы ему в волосы, и потянула к себе ближе.

Потом он поднял её на руки, как поднимал всегда, хотя она давно уже не была ни худой, ни лёгкой, и понёс к постели.

…

Морвен нашёл свою истинную. Её звали Иветта, она была целительницей из приграничной деревни, вдовой, на десять лет моложе его, и в первую встречу обозвала его упрямым козлом за то, что он не дал ей перевязать себе руку. Знак проявился у них обоих через месяц, у каждого на ладони, в виде крошечного языка пламени. Морвен написал об этом Адалин письмо на четыре страницы, где три с половиной были про погоду и западные заставы. Свадьбу сыграли весной, в саду, полном цветущих яблонь. Адалин и Аларик прилетели на неё вдвоём, драконом и драконицей, и вся деревня высыпала смотреть.

Генри и Изабель Аларик сослал на север через полгода после свадьбы.

Изабель родила сына в начале лета. Трибунал долго решал её судьбу, и всё шло к тому, что её отправят в крепость на всю жизнь. Ребёнка отдадут Серебряным, а её имя вычеркнут из книги клана. Генри знал, что так будет. Он ждал этого почти с облегчением.

А потом пришёл указ о помиловании. Изабель Серебряной сохраняли жизнь и свободу, но лишали права когда-либо вернуться в столицу. Ей назначали жить в старом сторожевом замке Серебряных на северном рубеже, при муже, под надзором императорского мага. Указ был подписан рукой императора. Но Генри потом узнал от Бертрама, а Бертрам от кого-то из писарей, кто именно просил императора об этом. Кто сказал, что ребёнок не должен расти без матери, какой бы она ни была. Кто сказал, что смертей и так было довольно.