Книга Отвергнутая драконом, страница 43 – Ия Эмдин

— И кто будет переписывать? - спросила она. - Вы? Генералы? Драконы? Маги? Или, может быть, люди? Те, кто живёт на границе? Те, кто не воюет, а просто пытается выжить?

— Ты, - сказал Аларик, и в его голосе было что-то, что заставило её замолчать. - Ты будешь переписывать. Ты и такие, как ты. Те, кто не хочет войны. Те, кто хочет просто жить. Те, кто...

— Я не переписываю законы, - перебила Адалин. - Я просто живу. В этом доме. На этой земле. Я не политик. Не воин. Я - женщина, которая хочет, чтобы её дом стоял. Чтобы её люди были живы. Чтобы её земля не горела. И если для этого нужно, чтобы вы перестали воевать, - я скажу вам это. Прямо. В лицо. Даже если вы - генералы. Даже если вы - драконы. Даже если вы - почти императоры.

За столом кто-то хмыкнул. Молодой дракон смотрел на неё с открытым восхищением.

— Она не просто ведьма, - сказал он, и в его голосе было столько тёплого, искреннего чувства, что Адалин невольно улыбнулась. - Она - женщина, которая умеет думать. Женщина, которая умеет говорить. Женщина, которая...

— Которая забрала нашего генерала, - сказал другой дракон, и в его голосе была не злость, а что-то похожее на зависть. - А теперь...

— Теперь, - перебил Аларик, и в его голосе было столько льда, что за столом мгновенно стало тихо, - ты будешь есть молча.

Темноволосый дракон опустил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

Она опустила глаза, посмотрела на свою тарелку, на остатки ужина, на пятно от вина, которое расползлось по скатерти, и подумала о том, что она - без сильной магии, без древней крови, без того, что делает драконов драконами, - сидит за одним столом с генералами и магами, с теми, кто решает судьбы мира, и они говорят с ней, слушают её, уважают её, и она не понимает, почему.

Она подняла глаза, посмотрела на Морвена, который всё ещё смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, что заставило её насторожиться.

Адалин сидела, опустив глаза, и смотрела на свою тарелку, на остатки остывшего жаркого, на пятно от вина, которое расползлось по кремовой скатерти, и в этом пятне было что-то, что напоминало ей кровь, и она подумала, что за последние недели она видела слишком много крови и что от этого, наверное, уже никогда не отмыться.

А Морвен смотрел на неё.

И Адалин чувствовала этот взгляд кожей, всем телом, каждым нервом, и этот взгляд был ей неприятен.

Аларик сидел рядом, и она чувствовала его тепло, его присутствие, его молчаливую поддержку, но он не смотрел на неё, он смотрел на Морвена, и в его серых глазах было что-то, что заставило бы любого другого отвести взгляд, но Морвен не отводил, он только улыбался.

— Я... - начала она, и голос её прозвучал слишком громко в этой тишине, и она замолчала, и потом начала снова, тише, ровнее: - Я должна проверить, как устроились гости. Нэлла и Лира наверняка не знают, где взять дополнительные одеяла. И вода. Нужно принести воды для умывания. И дров. Камин в большой спальне, наверное, погас. Я...

— Я пойду, - сказала она.

Она не смотрела на Морвена. Не смотрела на Аларика. Не смотрела ни на кого. Она просто повернулась и пошла - к двери, к выходу из столовой, к спасительной темноте коридора, - и чувствовала спиной, как её провожают взгляды, десятки взглядов.