Книга Отвергнутая драконом, страница 68 – Ия Эмдин

Перед ней снова стоял мужчина, тяжело дышащий, с горящими глазами и прилипшими ко лбу тёмными прядями. Рубашка на нём была расстёгнута до середины груди. Магия превращения сохраняла одежду, но никогда не возвращала её в прежний вид.

Адалин открыла рот, чтобы что-то сказать. Что-нибудь про то, что это было самое невероятное, что случалось с ней в жизни. Или что он сумасшедший и чуть не убил её над той рекой. Или что она никогда не забудет этот день.

Она не успела.

Аларик преодолел расстояние между ними в два шага, сгрёб её в охапку и поцеловал. Одна его ладонь легла ей на затылок, пальцы зарылись в спутанные ветром волосы, другая сжала талию так крепко, что её подбросило на носки. Адалин ахнула ему в губы, а потом вцепилась пальцами в его плечи и ответила с той же яростью.

Она чувствовала, как от его кожи идёт жар. Драконий огонь ещё не успел остыть после превращения и тёк по его венам, раскалённый, неукрощённый. Её собственный огонь откликнулся мгновенно. Ладони вспыхнули там, где касались его плеч, и тонкая ткань рубашки начала тлеть.

Аларик глухо зарычал ей в губы и прижал её к себе ещё крепче.

Где-то за спиной раздался деликатный кашель.

Отряд стоял шагах в двадцати. И все до единого делали вид, что очень заинтересованы видом на долину и только Кейран стоял, скрестив руки на груди, и откровенно ухмылялся во весь рот.

— Генерал, - сказал он невинно, - мы, конечно, можем подождать. Но вы бы хоть рубашку потушили.

Адалин опустила взгляд. На плечах Аларика, там, где лежали её ладони, ткань обуглилась двумя чёрными отпечатками в форме её рук. Тонкая струйка дыма поднималась в вечернее небо.

— Кейран, - сказал он, - я тебя когда-нибудь убью.

— Обещаете уже девять лет, генерал.

— В этот раз точно.

Адалин посмотрела вниз, там, в долине, на излучине широкой реки, раскинулась столица.

Она уже видела её прежде, три года прожила за её стенами. Но никогда не видела её такой: с высоты, на закате, когда последние лучи солнца ложатся на крыши и превращают город в россыпь раскалённого золота. Белокаменные стены опоясывали холмы тройным кольцом. Над ними вздымались башни императорского дворца, тонкие, острые, как копья, увенчанные сверкающими шпилями. Мосты перекинулись через реку ажурными арками. Улицы уже зажигали фонари, и огоньки вспыхивали один за другим, будто кто-то рассыпал по городу горсть искр.

В столицу они вошли уже в темноте.

Аларик решил не лететь над городом. Двенадцать драконов в небе над крышами подняли бы на ноги всю городскую стражу, а генерал хотел, чтобы о его возвращении узнали как можно позже. Поэтому они спустились с уступа пешком по старой горной тропе, а у подножия их уже ждали лошади.

Город встретил их запахами, от которых Адалин отвыкла за зиму: печным дымом, горячим хлебом, речной сыростью и дорогими духами, которыми знатные дамы поливали себя так щедро, что аромат держался в переулках часами. Копыта цокали по брусчатке. Из открытых окон таверн доносились музыка и хохот. Фонарщики с длинными шестами зажигали последние огни на мостах.

Дворцовый холм возвышался над городом. Его опоясывала собственная стена, выше и толще городской, и у ворот стояли стражники в золочёных доспехах с гербом двуглавого змея на груди.

— Генерал Асхард! - Старший караула ударил кулаком в нагрудник. - Его Величество не ждал вас раньше…