Книга Отвергнутая драконом, страница 78 – Ия Эмдин

Вода была горячей. Он был ещё горячее. Адалин запустила пальцы ему в мокрые волосы, и он глухо выдохнул ей в рот.

Его ладони скользили по её спине, между ног, и она не могла понять, где кончается одно тепло и начинается другое.

Он двигался в ней медленно. Нарочно. Каждый раз, когда она пыталась ускорить, его ладони на её бёдрах её останавливали. Вода ходила волнами и плескала через край, и Адалин сквозь шум в ушах успела подумать, что ковёр матушки Аларика сегодня точно не переживёт.

— Скажи, что не уйдёшь.

— Куда я… денусь из этой ванны…

— Адалин.

Он остановился. Совсем. Она застонала от возмущения и попыталась двинуться сама, но он держал крепко.

— Что бы завтра ни случилось на этом проклятом балу. Что бы про нас ни говорили. Что бы я ни сделал не так. А я сделаю, я себя знаю.

— Не уйду, - сказала она. - Клянусь.

Дальше всё смешалось. Вода, которая теперь почти кипела. Пар, поднимавшийся к потолку. Его руки. Её собственный огонь, выбивавшийся из ладоней мелкими искрами. Его голос, который продолжал требовать признаний.

Потом её накрыло. Она выгнулась у него в руках, вцепилась пальцами ему в волосы и, кажется, вскрикнула. Где-то совсем рядом, сквозь шум крови в ушах, она услышала его хриплое «Адалин», почувствовала, как он прижал её к себе так, что стало трудно дышать и обожгло затылок. Жжение пробежало вниз по позвоночнику и растаяло.

Из ванны они выбрались, когда вода всё-таки начала остывать, а Аларик, по его собственному признанию, перестал чувствовать ноги. Ковёр хлюпал. Адалин накинула полотенце и, ступая по мокрому ворсу, хихикала, представляя, как утром сюда войдёт Ведда.

А потом Аларик убрал ее мокрые волосы и поцеловал её в затылок.

Адалин вздрогнула. То место, где совсем недавно горело, отозвалось короткой тёплой волной, будто кто-то провёл по нему пёрышком.

— Холодно? - спросил он.

— Нет. - Она коснулась затылка пальцами. Кожа как кожа. Чуть теплее, чем всё остальное, но после такой ванны это нормально. - Показалось.

Он не стал переспрашивать. Подхватил её на руки, вместе с полотенцем, и понёс к кровати, обходя свёртки и коробки. Свалил её в подушки, лёг рядом и натянул на них обоих одеяло.

Дождь шёл третий день.

Он лил на крыши Серебряного Дола, на пустые загоны для овец и на мельничное колесо, которое не крутилось с конца зимы. По двору бежала мутная река, конюх утром ругался, что опять затопило нижнюю конюшню. Генри слышал это из окна кабинета и даже не стал выходить. Что он мог сделать? Остановить дождь?

Драконы Серебряного клана управляли ветром. Ветер, по крайней мере, слушался Генри. А вот всё остальное в последнее время перестало.

В дверь постучали.

— Войди.

Вошёл Бертрам. Управляющий служил Серебряным тридцать лет, начинал ещё при отце Генри. За последние полгода он постарел лет на десять. В руках у него была кожаная папка, раздувшаяся так, что тесёмки не сходились.

— Милорд. Счета за октябрь.

— Положи.

Бертрам положил папку на стол. Папка тяжело шлёпнулась, и из неё выскользнули несколько листов.

— Это не всё, милорд.

— Что ещё?

— Мельник Ганс прислал записку. Он уходит.

— Ганс? Он работает у нас двадцать лет.

— Двадцать два, милорд. - Бертрам помялся. - Уходит к лорду Брендону. С сыновьями. Лорд Брендон ставит новую мельницу на своём берегу, ему нужны люди.