Книга Отвергнутая драконом, страница 9 – Ия Эмдин

Сон навалился мгновенно - тяжёлый, без сновидений, как будто кто-то накрыл её тёмной водой.

И сквозь эту воду, уже засыпая, она снова услышала голос.

Очень далёкий. Очень тихий.

«Ты вернёшься. Ты обязательно вернёшься домой».

Она не поняла, кто это сказал. Может, ей просто показалось.

Адалин проснулась от того, что в комнате было слишком жарко.

Она лежала, не открывая глаз, и прислушивалась. Где-то внизу, за стеной, раздавались приглушённые голоса, скрип половиц, звон посуды. Пахло хлебом, тушёным мясом и чем-то сладким, похожим на мёд. Живот свело от голода, и Адалин вдруг поняла, что не ела со вчерашнего утра.

Она села, спустив ноги с кровати. Тело ныло, как после долгой болезни, но голова была ясной. Вчерашний день казался далёким, как будто прошёл не один день, а целая вечность. Замок Винтеров, Генри, Изабель, свекровь - всё это осталось где-то позади, за пеленой усталости и слёз.

Адалин умылась холодной водой из таза, пригладила волосы, насколько это было возможно без зеркала, и спустилась вниз.

Общий зал гостиницы оказался небольшим, но уютным. В очаге горел огонь, у стен стояли грубые деревянные столы с лавками, а с потолочных балок свисали пучки сушёных трав. Пахло дымом, воском и свежей выпечкой. Несмотря на ранний час, в зале уже сидели несколько постояльцев - какие-то крестьяне и, судя по одежде, мелкий торговец с сыном.

Хозяйка стояла за стойкой и что-то считала, шевеля губами. Завидев Адалин, она отложила тряпку и вышла ей навстречу.

— Ну, проснулась, милая? А я уж думала, до полудня проспишь. Оно и к лучшему - дороги всё равно до обеда не разгребут после ночного снега.

Голос у неё был низкий, грудной, с лёгкой хрипотцой, как у человека, который много говорит и много смеётся. Адалин невольно улыбнулась.

— Спасибо, что пустили. Мне нужно расплатиться за ночь и, если можно, позавтракать.

— Расплатиться успеешь, - отмахнулась хозяйка. - Сначала поешь. Вон, садись ближе к огню, а я принесу горячего.

Адалин не стала спорить. Она прошла к столу у очага, села на лавку и протянула руки к огню. Пламя тихо потрескивало, и от него шло живое, настоящее тепло, от которого хотелось зажмуриться, как кошка.

Через несколько минут хозяйка поставила перед ней деревянную миску с кашей, политой маслом, ломоть серого хлеба и кружку горячего отвара. Адалин поблагодарила и принялась есть, стараясь не спешить, хотя голод был почти звериный.

Хозяйка не уходила. Она села напротив, сложив руки на груди, и смотрела на Адалин с тем особенным, цепким вниманием, которое бывает у женщин, проживших долгую жизнь и научившихся понимать людей без слов.

— Ты ведь не из простых, - сказала она, пока Адалин доедала кашу. - И одета хорошо, и лицо такое, будто неделю не спала. Беда какая стряслась?

Адалин подняла глаза. Вопрос был прямым, но не навязчивым. В нём не было праздного любопытства, только участие, простое и человеческое.

— Муж выгнал, - ответила она, удивляясь, как легко эти слова сорвались с губ. - Дракон.

Хозяйка хмыкнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Дракон, значит. Понятно. Оно всегда так: сначала обещают горы золотые, а потом вышвыривают, как только кровь не подошла.

Адалин отложила ложку.

— Вы разбираетесь в этом?

— А то нет. У меня тут через двор половина таких перебывала. Кто на север едет, кто с севера возвращается. Много их, брошенных-то. Драконы, они ведь как: берут человечку, потому что красивая, а потом смотрят, что она им ещё может дать. А если не может - до свидания, милая, вот тебе платок на дорогу.