Онлайн книга «Три дня счастья»
|
Кокошник покатился в кромеже, воняя гарью. Его ленты обгорели. Камни, которыми он был украшен, отражали то свет Яви, то мрак Нави. — Наташа… — взмолился Алексей, укачивая её в своих объятьях, как дитя. — Приди в себя, прошу… По её лицу тек пот, кожа в ярком свете кромежа казалось восковой, неживой. Губы посинели. Ноздри трепетали, шумно вдыхая воздух. Ей нужно срочно в больницу, только кромеж был усеян черными маслянистыми пятнами, которые жадно, голодно поползли в их с Наташей сторону. Надо делать ноги — если его убьют в кромеже, то он исчезнет окончательно и тогда некому будет защитить Наташу. — Дыши, пожалуйста… Вместо нашатыря или пощечины он поцеловал её в лоб, тут же глотая стон от вспышки боли: обеты кромешников — это не шутки. Наташа закашлялась, приходя в себя. Алексей, придерживая за плечи, наклонил её лицом вниз, надеясь, что это поможет раздышаться. Он пытался сдвинуть завесу Яви — Наташе нужно в больницу. Только любая тут не подойдет, ей нужен маг. Целители есть не везде. В Санкт-Петербург сейчас возвращаться глупо. Значит, надо в Москву. Он попытался прорваться, но Явь противилась, не пуская назад. Он все равно справится — Наташе нужна помощь, а его самого зовет долг. Он обязан вернуться на псарню и разбираться с тем, что случилось. — Дыши… Только дыши… Я сейчас что-нибудь придумаю… — Он подхватил Наташу на руки и резко встал, чуть шатаясь от проснувшейся в теле боли. — … сейчас мы шагнем в Москву. — Не… сме… Если перепрыгивать черные лужи, то прорваться еще получится. Неважно, что сделает проклятая тьма с ним. Плевать на себя — Наташина жизнь важнее. — Не сметь! — приказала Наташа, открывая глаза. В них плескался знакомый по матушке-императрице гнев, яркий и обидный. Всего пара её слов обожгла Алексея сильнее пламени. Напомнило, кто она — Великая княжна. Он же её холоп. Её «не сметь!» четко обозначило их отношения. Его Наташи больше нет — Алексей подавил в сердце злость. Вот почему кромешникам нельзя влюбляться — чувства вылезают так не вовремя и мешают. Ему нужно спасти императорскую кровь и вернуться на псарню. Глазами он еще искал выход. Если шагнуть в Навь, по самой кромке… — Алексей… Петрович… не сметь! — снова повторила княжна. Он с кривой улыбкой на губах ответил, как в самом начале их знакомства: — Так точно, ваше императорское высочество! Только куда тогда? — Ла… до… га… Силы словно покинули её. Она вновь зашлась в кашле. Что ж, Ладога, так Ладога. Алексей резко развернулся в кромеже, туфелькой княжны случайно баламутя Навь, тут же обиженно взвывшую. Ладога… Почему бы и нет. Он оставит княжну в безопасном месте, а потом вернется в Опричнину. Он вывалился из кромежа почти на самой кромке скалистого берега, уходящего вверх на пару сажень — добраться ближе не позволила черная бесформенная клякса, вцепившаяся в ногу. Колено обожгло как крапивой. Да что за гадость поселилась в кромеже⁈ Он не знал, что сам чуть такой же лужей не стал. Княжна сипела и жадно пила свежий воздух, пропахший рыбой и водорослями, выброшенными на берег шальной беспокойной волной. Ветер крепчал. Он выдувал тепло, он обдавал сотнями брызг, он трепал волосы. Он заставлял княжну гулко кашлять и дышать. Дышать — это главное. Ладога возмущалась и глухо роптала в своем древнем ложе. Огня вокруг не было. Земля молчала, словно досюда её волнение не добралось или уже угасло. Что вообще случилось этой ночью с миром и страной⁈ |