Книга Три дня счастья, страница 66 – Татьяна Лаас

— Обручается раб Божий Алексей Петрович Калина рабе Божией Благочестивейшей, Самодержавнейшей Великой Государыне Императрице Наталье Павловне во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Голос священника время от времени прерывался. Наверное, он не был уверен в собственных словах и боялся ошибиться.

— Обручается раба Божия Благочестивейшая, Самодержавнейшая Великая Государыня Императрица Наталья Павловна рабу Божиему Алексею Петровичу Калине во имя Отца, и Сына, и Святого Духа…

И неслись молитвы не под купол храма даже, а куда-то в небеса. Алексею хотелось верить, что отец слышит все это и гордится им.

И чуть давили на головы простые венцы.

И соединял священник их правые руки вместе, накрывая их епитрахилью и вручая Наташу ему по воле небес.

И пили они из общей чаши.

И ходили они трижды вокруг аналоя.

Кружилась голова, пахло ладаном, немного мёдом от свечей, свежестью. Он ждал боли. Он ждал, когда же его скрутит от обетов и бросит на пол храма, заставляя каяться за то, что посягнул на немыслимое. Он обещал себе выстоять, несмотря ни на что.

Но боль так и не пришла. Только словно кто-то журил его за то, что так долго не был в храме…

Сердце точила печаль. Жаль было не отсутствия хора и красивых песнопений. Жаль было, что рядом не было ни отца, ни матушки, даже друзей. Саша бы не понял, наверное. Отговаривал бы. Может, и к лучшему, что его тут нет. А вот отца отчаянно не хватало. Алексей не успел с ним даже попрощаться, когда его забрали на псарню… Наверное, отец был бы рад ему.

Алексей настолько ушел в себя, машинально все повторяя, что не сразу понял, что с легкой улыбкой ему сказал отец Павел. Наташа даже дернула за руку, пытаясь привлечь внимание.

— Что? — переспросил Алексей.

Отец Павел широко улыбнулся и повторил:

— Поцелуй уже невесту, чадушко… И будьте счастливы.

Не было поздравлений, не было гуляний, много чего не было на этой странной свадьбе, но выходя из храма и щурясь после полумрака от яркого солнечного света, Алексей знал, что счастливей этого дня никогда у него уже не будет.

В его память навсегда врезались синь небес, простор местных лесов, свежесть воздуха, который, казалось, можно было пить, и Наташин беззаботный смех. Между ними больше не было преград. Все остальные, если возникнут, он легко сломает сам.

— Домой? — спросила с улыбкой Наташа.

— Домой, — подтвердил он.

Алексей проверил заряд магкристалла, сел за руль и вырулил в сторону Суходольского тракта. Оставленная ночью без присмотра Наташа с энтузиазмом неофита забрала сильно на север, пропустив или не заметив в темноте Каменец. Она почти до Суходольска домчалась. Ещё чуть-чуть и его огни можно будет рассмотреть или даже заехать в поместье князя Волкова, постучаться к тронодержателю, нахально заявляя о себе.

Затихла, затаилась Ладога драгоценным сапфиром, обрамленным в золото лесов. Смолк и лес. Сейчас он был безмятежен, завлекая яркими шляпками грибов вдоль опушки к себе в гости. Капельками крови сияли ягоды в траве. Небеса были чисты.

Спокойна была и избушка. Никто сюда не наведывался, чтобы найти их с Наташей. Алексей это первым делом проверил, выходя из магомобиля и цепко все осматривая.

Смущенная Наташа, с пунцовыми, в тон сарафану щеками, выпорхнула из салона, зябко передергивая плечами. Все еще было свежо. Алексей подхватил её на руки, отчаянно закружил, обещая что всегда будет любить и защищать, и понес её в дом, хотя она уговаривала его не рисковать и не ломать ноги. Заверяя, что переделает крыльцо, он уверенно перешагнул через порог с нею на руках.