Книга Точка Экстремума, страница 156 – Эйрин Фаррон

Ретт кивнул, понимая, к чему вёл Скинлан. Цинично, но очень прагматично.

А как-то они гуляли по саду экватора. Странное это было место: красивейшие растения, которые когда-либо существовали, были собраны под прозрачным куполом, а над ним, вопреки всем ожиданиям, не сияло небо, а чернел звёздный космос. Ретту здесь нравилось: тихо, спокойно, красиво. Оранжерею наполняли густые запахи земли, растений и сырости.

— А как же идея о том, что вечно угнетать нельзя? – как-то поинтересовался Ретт. – Когда-нибудь наберётся та критическая масса, когда андроиды перестанут бояться. Это ведь всего лишь механизм, и он тоже может сломаться.

— Не думал, что ты так болеешь за будущее Экстремума.

Скинлан остановился перед кустом причудливой формы, усыпанным жёлто-оранжевыми цветами, и аккуратно взял в руку распускающийся бутон.

— Это не я. Айрия. Она помогала Вергилию ради того, чтобы спасти Экстремум.

— О! – экватор, кажется, был по-настоящему удивлён. – Как замечательно и здорово, что она это понимала! Я-то думал, ей двигал исключительно дух протеста, но девочка оказалась гораздо умнее. Горжусь ею.

— Ты так говоришь, как будто наблюдал за ней.

— Так и есть. С тех самых пор, как казнили Касселя Бранна. Я думал, Айрия захочет начать революцию. Не так уж я был неправ, верно? Я нарочно дал именно ей заказ создать Кариад. Это была попытка отвлечь девочку от глупых мыслей о свержении режима. Она была способной, и я не хотел бы, чтобы её поймали и тоже убили.

В ответ на это Ретт молчал. После всего случившегося рассказанное Скинланом его не удивило.

Беседы с экватором оказались не только интересны, но и нужны андроиду: они отвлекали от мрачных мыслей о будущем. Скинлан обещал, что Айрия переродится в новом теле андроида, если всё пройдёт хорошо. Однако он не исключал каких-либо ошибок при проведении операции.

Часто лёжа по ночам без сна в своих роскошных покоях, Ретт думал о девушке. Он вспоминал тепло её рук и вкус губ, гадая, доведётся ли ещё раз когда-нибудь держать Айрию в объятиях. Она часто снилась ему, а когда андроид просыпался по утрам и не обнаруживал её рядом, его обуревали досада, злость и беспокойство.

Однажды Скинлан показал Ретту свою обсерваторию. Обходя гигантский телескоп, андроид касался его корпуса кончиками пальцев. Он помнил этот инструмент: будучи вместилищем сознания экватора, Ретт много времени проводил в обсерватории.

— Как случилось, что я сумел сбежать? – спросил андроид, поворачиваясь к экватору.

Тот стоял у позолоченных перил, заложив руки за спину. Ретт почти привык к его лицу. Своему собственному.

— Тебя должны были уничтожить, но ты вышел из гибернации чуть раньше. Гвардейцы приняли тебя за меня и выпустили из лаборатории. Уйти с Иерихона было делом техники, у тебя ведь мой генетический код на девяносто девять процентов.

— Я смог спуститься в город? – догадался Ретт.

— Да. Угнал шаттл, но он врезался в высотку. Ты сумел выбраться, но попался чистильщикам. Они пометили тебя, лишили сознания и отправили в утилизатор. Они не представляли, кто ты, грубые и безмозглые животные.

— А Леон и другие? С ними было то же самое?

— Сбежавших тел было всего три за последние сто пятьдесят лет, – ответил Скинлан, меряя шагами балкончик. – Леону помогли сбежать, предатель понёс наказание. Но я не беспокоился, у него не больше пятидесяти процентов изначального генетического материала. Он не смог бы занять моё место. Ещё один, Солар, живёт где-то на Экстремуме. Он процентов на семьдесят идентичен мне, но этого тоже не хватило бы, чтобы стать мной. Третий уже, скорее всего, мёртв. Мы пока не нашли лекарства от старости и смерти.