Книга Игра Бессмертных, страница 111 – Эйрин Фаррон

Вот Сирин, Алконост и Гамаюн – богини. Они тоже обращаются птицами, но их полет свободен и не скован кандалами чужих приказов. Они внезапно запели, и Финист усилием воли отгородил свое сознание от магии их песен. Она не действовала на богов, но ведь сокол богом не был.

Несколько раз к Финисту подходил официант с полным подносом напитков и закусок, но юноша его отсылал прочь. Длак не хотел есть, не хотел пить. Его печаль не утолит ни один напиток, а стремление к новому не насытит ни одно блюдо. Он на этом празднике лишь потому, что так велел Громов.

Финист откинулся на мягкую спинку дивана и закрыл глаза. Шум вокруг не мешал ему думать. Мысли текли потоком, концентрируясь вокруг недавних воспоминаний, те события произошли в похожей обстановке.

В тот вечер Финист по старой привычке пытался отвлечься в клубе, но ни танцы, ни общение с другими посетителями не радовали. Тогда он просто сел за стойку и даже не заметил, что к нему кто-то подошел. Лишь когда этот кто-то ткнул его в ребра, сокол подскочил от неожиданности. Сердце его радостно затрепетало при виде старого друга.

— Баюн!

— Привет, братец, – ухмыльнулся тот.

Перед Финистом стоял субтильный молодой человек, облаченный в черную рубашку и брюки. Одежда резко контрастировала с белой, как снег, кожей. Парень убрал со лба медную челку и слегка поклонился.

— Все гадал, узнаешь или нет? Давненько мы не виделись!

— Как не узнать! – голос Финиста звенел от радости и восторга.

Он схватил протянутую руку Баюна и, притянув его к себе, крепко по-дружески обнял. Тот ответил ему не менее горячим объятием.

Пожалуй, именно Баюна Финист мог считать другом и родственной душой. Они оба когда-то были длаками, оба отдали свои оборотнические сущности в обмен на другие дары и оба стали от этого несвободными. Разве что Баюн не умирал и не воскресал подобно Финисту.

Но, заключив сделку, кот получил способности к колдовству и мог насылать иллюзии, чем активно пользовался. И все-таки был вынужден тоже действовать так, как от него требовал хозяин.

Молодые люди разомкнули объятия, и Баюн сел рядом. Когда-то гигантский сокол и огромный кот сидели так на крышах московских зданий, наблюдая за городом. Потом желания их хозяев изменились, и они стали меньше времени проводить вместе. А в последние годы и вовсе толком не виделись.

— Как ты, Баюн?

Тот пожал плечами. В светло-зеленых глазах мелькнула печаль.

— Я надеялся встретить тебя здесь, Финист. Искал. Слушай, я больше так не могу…

Он посмотрел на свои ладони с тонкими длинными пальцами. Те превращались в стальные когти, когда Баюн принимал облик кота.

— Что с тобой? – Финист в смятении коснулся плеча друга, и тот поднял на него взгляд. Глаза Баюна становились темно-янтарными, почти красными, когда он обращался.

Он вздохнул, успокаиваясь, и уже с легкой улыбкой взглянув на друга, объяснил:

— Хочу избавиться от его контроля. Пятьсот лет!.. Пойми, я просто устал. Но он не даст мне свободы, слишком нужен ему. Я его глаза и уши в городе. Благодаря мне он знает обо всем. Нет, он не отпустит меня.

Финист не верил своим ушам. Баюн всегда был так собран, так спокоен и держался, будто его все устраивает! Конечно, он жаловался порой на то, что хочет сбросить оковы контроля, но никогда еще сокол не видел кота в таком смятении и отчаянии.