Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 18 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

— Если вам угодно, — не стал возражать Медведев.

Он предъявил подорожную, в которой было сказано «едет в Тверь с невестою по семейной надобности», и карету пропустили.

Собственно, дорога пролегала вдоль берега Ижоры, там, где в зелени кустарников прятались обычные деревянные избы.

Со стороны старицы доносилось тяжелое уханье огромного молота — работал чеканный цех. Чуть выше села виднелась каменная плотина, на горушке блестели кресты над зелеными куполами церкви, а ближе к обведенным частоколом цехам красовалось каменное здание «конторы».

Все это Александра отметила мельком под объяснения прапорщика. Они задержались у небольшого трактира, посетили уборную, выпили по кружке кваса и поехали дальше, только Саша уже в седле.

Вот когда ей пригодились кисейные шарфики, прихваченные в дорогу! Обмотав шляпу шарфом, словно накомарником, девушка защитила лицо от солнца, пыли и насекомых, которых всегда хватало возле лошадей. Плюс полынный настой и гвоздичное масло на повод — и жизнь стала гораздо приятнее!

Следующую остановку они сделали в Тосно — попили воды из колодца, умылись, пока меняли лошадей, прапорщик выловил девчушку в сарафане и платке, бросил ей монетку, и та притащила миску с душистой лесной малиной. Кислые ягоды со сдобными сухарями заменили обед, от запаха которого Александру затошнило.

— К вечеру, если повезет, доберемся до Чудово, — сказал прапорщик, разглядывая карту на стене ямской станции. — Но сейчас лето, многие едут, коней могут и не найти.

— Если не успеем, лучше в карете заночевать, — вздохнула Саша.

Она успела из любопытства заглянуть в ямскую избу и содрогнулась. Конечно, зимой на улице спать не будешь, обрадуешься и заваленным тряпьем полатям, но летом… Нет уж!

Медведев медленно кивнул и, пользуясь тем, что слуги развалились в теньке с кувшином кваса, медленно взял руку Александры, погладил поверх тонкой лайковой перчатки, поднес к губам, отвернул раструб и прижался губами к запястью.

Саша вздрогнула.

Она привыкла к тому, что в этом мире прикосновения — редкость. Мать может обнять младенца, поцеловать в лоб отрока, можно обняться на Пасху или Рождество, поцеловать руку старикам, и… все! Публичные проявления эмоций возможны только словесно!

Несколько слоев одежды, обязательные перчатки, шляпки, чепчики — даже супруги на людях могли максимум взяться за руки! За полтора года жизни в этом мире Александра привыкла, так что легкое касание сухих губ мужчины к бешено бьющейся жилке ее буквально подбросило!

— Простите меня, — сразу повинился Ефим Александрович, — я позволил себе лишнего. Дорога расслабляет, не удержался. Обещаю впредь держать себя в руках!

Саша тщательно поправила перчатки и рукава, но отходить не стала — просто посмотрела в глаза Ефиму Александровичу и едва слышно вздохнула. Медведев выдержал ее взгляд стойко — только коротко поклонился, давая понять, что не отстанет.

Саша не выдержала — улыбнулась.

Она давно испытывала к прапорщику чувства, но ответственность за школу давила на плечи. Поэтому каждый маленький шаг Медведева к себе Александра воспринимала не то чтобы в штыки, но настороженно и тихонькой улиточкой отползала в сторону. Да, приносит ягоды по утрам — приятно, но ведь женам такие подарки не делают! Да, прикрывает широкой спиной от светских болтунов и от реальных опасностей — а что если после венчания перестанет?