Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 19 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Прапорщик же с аккуратностью и настойчивостью продолжал плести сети.

Вот даже эта поездка к родным — он ее с весны планировал. Аккуратно. На цыпочках. Выяснил у герцогини, что отпуск директрисе положен. Убедил написать прошение. Подкорректировал сроки. Написал родным — убедил их собраться в одном месте, а потом стремительным наскоком предложил Александре покинуть столицу на время отпуска — чтобы и противники поутихли, и другие работники школы отдохнули и расслабились.

Аргументы привел убойные — Саше ведь и ехать некуда было, а здоровье поддержать надо. Воды — далеко и дорого, а щедрая на солнце, хлебородная Тверь — что может быть лучше?

В общем, уболтал и повез.

А теперь уже и поздно бежать — вот он тракт, вот она карета, вот любопытно моргающая глазами Матрена, впервые покинувшая шумный город и его предместья. Дремлющий кучер и настороженный денщик Медведева. Оба из бывших солдат и караулят по очереди.

Улыбку Александры Ефим понял правильно — давить не стал, просто улыбнулся в ответ и отошел, давая возможность вздохнуть и принять очередное сближение. Осознать, что убежать от этого мужчины просто так не получится, да и надо ли бежать?

Следующая остановка прошла малозаметно — деревня, небольшая ямская станция, всего два десятка лошадей, умывание холодной водой, брусничный взвар.

Некипяченую воду Александра сама не пила и никому не позволяла. Летом в жару легче легкого было подхватить холеру, дизентерию или отравление. Так что за чистотой Саша следила пристально, ссылаясь на все ту же неведомую «матушку» из Пскова.

К вечеру добрались до Чудова.

Вернее, до села Ям-Чудово, поскольку в селе этом находилась самая большая ямская станция на Санкт-Петербургском тракте в Новгородской губернии. Триста лошадей, мужики все в ямщиках, бабы варят, стирают и убирают за проезжающими.

Когда карета остановилась у каменного здания станции, измученной Александре было уже все равно, где вытянуть ноги — ни сидеть, ни стоять она не могла.

Медведев, оценив ее серое лицо, прикрыл дверцу кареты, сказал, что предъявит подорожную и спросит лошадей, после чего ушел куда-то на некоторое время.

Вернувшись, он поднял Сашу на руки и понес совсем не на станцию, а в дом священника, который притулился за большим красивым храмом, стоящем над рекой.

Там девушку встретила, блестя от любопытства глазами, шустрая живая старушка лет семидесяти на вид. Она представилась матушкой Ксенией, поахала, увидев отекшие в ботинках ноги, пообещала немедля истопить баньку и послать с гостьей девку — чтобы попарить как следует.

Медведев молча сунул ей пару серебряных рублей «за приют» и сказал:

— Здесь заночуем. Лошадей утром подадут, я договорился.

— Ефим Александрович, — Саша сглотнула, но все же спросила: — если бы не я, вы бы ехали всю ночь?

— Сейчас лето, светло, — пожал плечами прапорщик, — можно ехать, можно не ехать. В следующий раз, прошу вас, Александра Николаевна, не молчите. В карете можно разложить диван, чтобы лечь.

Девушка только вздохнула.

Прежде, в своем мире, она считала, что путешествие — это приятно, но здесь… Жуткая дорога, в самых «лучших» местах засыпанная утрамбованным щебнем, а в остальных — навозом. Насекомые. Пыль. Полное отсутствие амортизации.

Александра не подумала прихватить в дорогу бриджи для верховой езды, которые дамы надевали под амазонку — просто сидело у нее в голове убеждение двадцать первого века, что недостающее можно прикупить на месте. Поэтому ее поездка верхом выдалась короткой — пока очаровательные «попыхи» с шитьем по краю не стерли ей бедра.