Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 76 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

— Тонкая работа… Полковник Мальцов в курсе дел?

— Нет, — мотнул головой Медведев, — он сидит возле любимой жены и удивляется, как он мог полюбить эту женщину. По правде говоря, их браку десять лет, детей нет, но ни сам полковник, ни его окружение этому почему-то не удивлялись.

— Зато теперь у идеального мужа появились вопросы… И, кстати, перевод в столицу — дело рук генерала Бенкендорфа, или?..

— Или, — подтвердил догадку жены Медведев. — Удивительно ладная карьера для человека, не имеющего состоятельных или знатных родственников. Притом в его личном деле одни благодарности, в полку его все любят и уважают… Господин Померанцев попросил своего ученика присмотреть за полковником. Сказал, что человек не может просто так перенести крушение всего.

— Сказал? Вы видели господина Померанцева? — оживилась Александра.

— Мы побеседовали через ограду, — кивнул полковник, — в школе по-прежнему карантин, так что господину Померанцеву пришлось прикинуться торговцем, доставляющим нам провизию. Заодно обсудили ситуацию и обменялись почтой.

Саша потерла гудящую голову.

Мужчины подхватили ее подачу и, пока она лежала в горячке, не теряли времени даром.

— А Смольный?

— Там работают специалисты, — неопределенно ответил Медведев и тут же переключил внимание Александры: — Господин Померанцев передал для кастелянши и горничных амулетные заглушки, я уже им отдал — как будто от вас. Они подавляют желание следовать ментальным приказам того мага, который установил печать.

Девушка поняла, что подробностей ей не расскажут, и с некоторым сожалением переключилась на дела школы.

Конечно, спуститься и работать в кабинете сил у нее не нашлось. Однако после чая Матрена убрала со стола остатки завтрака и вновь обложила директрису подушками в большом кресле. Тогда полковник сам принес жене письменный прибор, расходные книги и чистую бумагу, а потом открыл дверь в гостиную, за которой, оказывается, с нетерпением ждали сотрудники школы.

Тонкий ручеек страждущих к обеду превратился в полноводную реку — еда, стирка, лекарства, письма, расписание — все требовало внимания Александры Николаевны.

Нет, школа прекрасно справлялась и без нее — процессы налажены, каждый знает свое дело, но испуганным болезнью людям требовалось подтверждение — все хорошо, все идет по плану, и вы молодцы, а вообще, пора бы уж и Рождественским представлением заняться… Второй раз пересказ библейской истории не пройдет, нужно что-то поинтереснее!

Когда в гостиную вошла Генриетта Карловна, Саша невольно напряглась. Кастелянша как ни в чем не бывало отчиталась о рваных простынях, о расходах на спирт, охлоренную известь и специальное питание для больных.

— Авдотья Павловна, наверное, уже докладывала, что на цыплят для бульонов деньги не тратили, господин Веревкин из своего поместья прислал воз битой птицы во льду и воз живой. Так что мы еще пером для подушек запаслись и две дюжины молодых курочек с петухом в сарае пока закрыли, чтобы свежие яйца для певиц наших были. Простыни, которые в травах вымачивали, отстирать не удалось, перевели их в карантинные. Трав пришлось закупить особо — через купца Овчинникова. Говорят, весь Сенной рынок на уши поднял, чтобы нам привезти самое лучшее. Платил не скупясь, но когда сказал, что для школы, так ему еще скинули по копейке с фунта!