Книга Сжечь ведьму! Или согреть её сердце!, страница 11 – Елена Кара

Я набрала полную корзину отборных грибов, проверила травяные мешочки на шее, которые должны были приглушить мою магию, если кто-то вздумает использовать артефакт для обнаружения чар, и шагнула за черту.

Мир сразу стал другим: цвета ярче, звуки громче. Ветер донёс запах дыма, свиного навоза и печёного хлеба, от которого у меня закружилась голова.

Я шла очень быстро, с трудом неся тяжёлую корзину. Капюшон надвинут на лицо, платок завязан под подбородком.

Деревня выросла из тумана. Несколько десятков домов за частоколом, колодец посреди площади, телега с сеном, и отчего-то очень много людей.

Я замерла на опушке, за стволом старой сосны. Обычно в это время на площади бывало пусто — только куры да собаки. Но сегодня здесь толпились мужчины: крестьяне, ремесленники, стражники. Они говорили громко, перебивая друг друга, их лица были напряжёнными.

Пятеро всадников стояли чуть в стороне, и серебро на их доспехах блестело так ярко, что резало глаза. На груди у каждого — серебряная ладонь. Орден Серебряной Длани. Я знала этот знак. Знала, что он означает.

Внутри всё сжалось.

Орден не приезжал в Старый Брод лет пять. Зачем они здесь?

Один из всадников спешился. Снял шлем. Светлые волосы, тёмные от пота. Резкие черты лица. Серые глаза — холодные и внимательные. Он слушал старосту, который трясся и кланялся, тыча пальцем в сторону леса. Всадник не перебивал. Рука лежала на рукояти меча.

Они ищут кого-то.

Холодок пополз по спине.

Староста повернулся и махнул рукой в сторону леса. Не в мою сторону — просто в сторону леса. Всадник поднял голову. Его взгляд скользнул по деревьям, по кустам, по траве. И остановился на мне.

Расстояние было метров тридцать.

Надо было бежать сразу, как только я их увидела, а не стоять в надежде, что они уедут.

Проклиная себя за глупость, я рванула назад, капюшон спал, платок зацепился за ветку, ткань соскользнула, и волосы рассыпались по плечам.

Рыжие. Яркие, как кровь на снегу.

В толпе кто-то ахнул.

Всадник вскочил на коня и развернул его так резко, что тот взвился на дыбы.

Ударил шпорами в бока. Комья грязи полетели из-под копыт.

— Стой! — крикнул он.

Я бросила корзину. Грибы рассыпались по грязи — белые шляпки, перемешанные с навозом. Развернулась и рванула в лес.

За спиной слышался тяжёлый топот копыт. Конь храпел, продираясь через кусты, но они были слишком густыми для верховой езды. Всадник это понял раньше меня. Я услышала, как он выругался, как скрипнула кожа седла, как сапоги глухо ударили о землю.

Я нырнула в кусты, надеясь запутать след. Болото чавкало под ногами, выдавая каждый шаг.

Ноги не слушались. Слабость от голода сделала их ватными. Корни хватали за сапоги, ветки хлестали по лицу. За спиной — тяжёлый топот и прерывистое дыхание.

— Стой! — голос низкий, хриплый, уже совсем близко.

Я нырнула в кусты, надеясь запутать след. Ветка хлестнула по лицу, другая зацепилась за рукав. Я рванулась, потеряла равновесие, и земля ушла из-под ног. Споткнулась о корень, растянулась плашмя, упав лицом в мокрый мох. В рот набилась грязь, холодная и горькая. Я попыталась вскочить, оттолкнуться руками, но ладони скользили по прелой листве.

Тяжёлая рука легла на моё плечо.

Я дёрнулась, обернулась, замахнулась — кулак рассек воздух. Он увернулся, даже не отстранившись. Просто перехватил моё запястье. Пальцы сжали руку так, что я услышала хруст, горячая боль прострелила до локтя.