Книга Сжечь ведьму! Или согреть её сердце!, страница 28 – Елена Кара

Холодная ярость пронзила меня.

Несправедливость этого мира, которая требовала крови за любовь.

«Он хотел нас спасти, — поняла я. Он любил меня по-настоящему, до конца.

Я вспомнила ночь в пещере. Тепло его тела.

Его взгляд в карете. Пустоту, которую я приняла за равнодушие. А это была боль. Такая же, как у меня сейчас.

Боль от огня, который уже лизал мои ноги, отошла на второй план. На смену ей пришла древняя огненная сила, что спала в моей крови.

Я глянула на Варена. Тот смотрел на меня с торжеством, ожидая криков, мольбы, слёз.

Я закрыла глаза. Перестала бороться с оковами. Перестала бояться боли.

«Ты хотел спасти нас, Дамиан?» — подумала я. «Тогда смотри. Я спасу нас всех».

Огонь поднимался выше. Юбка вспыхнула. Боль стала невыносимой, адской.

Но внутри меня разгорался другой огонь. Чистый, яростный и белый.

Я открыла глаза.

Я знала, что они больше не янтарные. Они стали, как раскалённое железо, как солнце в зените.

Варен замер. Улыбка сползла с его лица, сменившись ужасом.

Стражники попятились, роняя копья.

Дамиан смотрел на меня, широко раскрыв единственный видимый глаз. В его взгляде мелькнуло понимание. И надежда. И любовь.

Элиза перестала кричать. Она смотрела на брата, потом на меня, и в её глазах тоже вспыхнул огонёк силы.

Я улыбнулась. Страшно, прекрасно и свободно.

— Теперь моя очередь, — прошептала я.

И мир взорвался огнём.

Эпилог

Прошло пять лет.

Столица изменилась. Серые камни дворца больше не казались тюремными стенами. На площади, где когда-то сжигали ведьм, теперь рос сад: яблони, вишни, кусты сирени. Люди говорили, что земля там проклята, что ничто не должно расти на пепле ведьм. Но они ошибались. Пепел — лучшее удобрение.

Я стояла у края сада, глядя на белые лепестки, осыпаемые ветром. Мои руки больше не дрожали. Оковы давно сняты, шрамы на запястьях побледнели, превратившись в тонкие серебряные нити, похожие на морщинки времени.

Магия вернулась ко мне.

Она позволяла травам расти быстрее, а ранам — затягиваться без боли. Но я использовала её редко. Только когда действительно нужно.

— Ты опять думаешь о нём?

Голос был тихим, знакомым. Я обернулась.

Элиза стояла рядом. Она выросла. Из испуганной девочки превратилась в высокую, статную женщину с светлыми волосами, собранными в строгий узел. На её плече сидел маленький стриж, он был стар, перья поседели, но глаза блестели чёрными бусинками.

— Я думаю о нас, — ответила я.

Элиза улыбнулась. Грустно, но светло.

— Король Альдрик выздоровел полностью. Врачи до сих пор не понимают, как яд вышел из его крови. Они говорят о чуде.

— Это не чудо, — тихо сказала я. — Это магия.

Варен был давно мёртв. Когда магия взорвалась на площади, оказалось, что в его кармане была склянка с ядом.

Она лопнула, и канцлер медленно и мучительно умер, вдыхая пары «Пепла безмолвия», которым травил других. Справедливость иногда бывает поэтичной.

Дамиан...

Мы не знали точно, что случилось с ним после взрыва. Некоторые говорили, что видели, как фигура в лохмотьях выбралась из огня и исчезла в толпе. Другие клялись, что он сгорел на пожаре.

Но я знала правду.

В ту ночь, когда огонь поглотил эшафот, я почувствовала рывок.

Кто-то вытащил меня за пределы круга пламени. Я очнулась в лесу, далеко от столицы. Рядом лежала Элиза, живая, но без сознания. И записка. Всего одно слово, написанное кровью на обгоревшем клочке ткани от моего платья: