Книга Сжечь ведьму! Или согреть её сердце!, страница 5 – Елена Кара

* * *

Воспоминание нахлынуло совершенно неожиданно.

Мне девять лет.

Большой дубовый сундук с коваными петлями стоит в углу спальни родителей, и в нём хранятся зимние одеяла. Я залез сюда, потому что мама сказала: «Спрячься и не выходи, что бы ты ни услышал. Обещай мне, Дамиан. Обещай, что ты останешься жив».

Я пообещал, и теперь сижу в темноте, среди шерстяных одеял, которые пахнут лавандой и мамиными руками. Колени прижаты к груди. Рука зажимает рот, чтобы случайно не закричать. Я не дышу, стараюсь не дышать.

Снаружи происходит что-то ужасное.

Я слышу голоса. Мамин — тихий, твёрдый, хотя я чувствую, что ей страшно. И женский, хриплый, срывающийся на визг. Женщина, которую мама пустила в дом. Она пришла вчера вечером, прося ночлега. Худая, с жёлтыми глазами и руками, которые дрожали, когда она брала хлеб.

Мама её накормила. Дала чистую постель. Сказала мне: «Мы должны помогать тем, кому некуда идти, Дамиан. Это главное».

А теперь эта женщина кричит:

— Не подходи! Не трогай меня! Я знаю, кто ты! Ты из Ордена! Ты хочешь сдать меня!

— Успокойся, — говорит мама. — Я не из Ордена. Я такая же, как и ты, и просто хочу, чтобы ты отдала мне нож.

Я представляю длинный кухонный нож с деревянной рукоятью, которым мама режет хлеб по утрам.

Звук удара.

Мама вскрикивает. Не громко, а скорее удивлённо, как будто её толкнули, а не ударили ножом.

— Мама! — хочу крикнуть я, но руки сами зажимают рот ещё крепче. Я не должен выдать своё присутствие. Я обещал.

Слышится глухой стук, какой бывает при падении, что-то опрокидывается, и я понимаю, что это кувшин с водой разбивается о пол.

— Нет... нет, нет, нет... — шепчет мама. Её голос слабеет. — Дамиан... Дамиан...

Она зовёт меня. Она знает, что я в сундуке. Она зовёт меня, и каждый звук её голоса словно гвоздь, вбитый в моё сердце.

Я не выхожу. Я обещал сидеть тихо. Я должен остаться в живых.

Женщина что-то бормочет, роняет нож, я слышу звон металла о камень пола, и убегает. Дверь хлопает.

Тишина.

Мама больше не зовёт меня по имени.

Я лежу в сундуке ещё долго. Может быть, час. Может быть, два. Сквозь аромат лаванды внутрь сундука просачивается ещё один запах.

Я знаю, что это. Я уже знаю.

Когда я наконец вылезаю, мама лежит на полу. Глаза открыты. Она смотрит в потолок. Вода из разбитого кувшина смешалась с кровью и растеклась по камням, образовав тёмную лужу.

Я сажусь рядом. Беру её руку. Она ещё тёплая.

— Мама, — говорю я. — Я здесь. Я не вышел. Я жив.

Она не отвечает. Она больше никогда не ответит.

Глава 3

— Дамиан Росс.

Голос канцлера Варена вырвал меня из воспоминаний, и я моргнул, пытаясь прийти в себя.

Зал Совета, серый камень, свечи, неподвижные рыцари вдоль стен.

Я поднял голову.

Лорд Варен сидел на возвышении, облачённый в чёрный бархат с серебряной вышивкой. Его лицо было бледным, почти прозрачным, как пергамент, натянутый на череп. Глаза запали глубоко, окружённые тёмными кругами, но в них горит лихорадочный блеск. Он выглядит как измождённый пророк, который предсказал конец света и теперь наслаждался тем, что оказался прав.

Рядом с ним, на троне, полулежит король Альдрик.

Я видел короля раньше: на парадах, на приёмах, на портретах в ратушах. Он высокий, сильный мужчиной с громким смехом и руками, которые могли согнуть подкову. Сейчас от того человека не осталось ничего.