Книга Сообщница Злодея, страница 103 – Ханна Николь Мерер

— Если пыльца коснётся твоей кожи, руки станут красными. – Она показала ему ладонь. – Роланд зачаровал заросли, чтобы место прохода менялось каждый день. Только босс будет знать, как войти и выйти, не коснувшись веток. И мы посыпали тайный лаз, который нашли. Тот, где, скорее всего, встречались предатели.

Блэйд уставился на неё.

— То есть если кто-нибудь в офисе попытается войти без приказа босса…

Бекки улыбнулась, и от этого у Блэйда так закружилась голова, что он едва не попросил её постоять вот так, пока он сбегает за художником, чтобы нарисовать портрет. Он надеялся, что это не слишком неприлично – попросить её постоять неподвижно пару часов с этим выражением на лице.

— Мы буквально поймаем их за руку!

Блэйд снова закашлялся, чувства так распирали грудь, что он согнулся пополам, а на глазах выступили слёзы.

Ребекка склонилась над ним, опустила ладонь ему на спину.

— Что случилось? Ты в порядке?

Блэйд схватился за живот.

— У тебя есть чувство юмора. Моя нервная система не выдерживает этого потрясения, – прохрипел он.

Он выпрямился вовремя – Бекки толкнула его, закатывая глаза.

— Ты невыносимый.

Но когда она хотела убрать руку, Блэйд решил, что стоит рискнуть жизнью, и перехватил её ладонь.

Бекки замерла, но руку не отняла. Блэйд достал из кармана платок и попытался стереть краску. Она уже въелась в кожу, но можно было попробовать убрать хотя бы излишки.

И заодно получить приличный повод подержать Бекки за руку.

Роланд незаметно отошёл в уголок, прихватив с собой мешок с пыльцой, и оставил их наедине.

«Отмена, я врежу ему пёрышком».

— Она не сотрётся б-без паучьего корня. Это единственное, что может смыть её, а растёт он только на землях Фортис, – сказала Бекки. Может, Блэйду и послышалось, как у неё перехватило дыхание, но вот как это случилось с ним самим, он не упустил.

— Ты очень умная.

Он перестал вытирать краску и просто постоял минутку, глядя на неё с такой бездной чувств, в какую никогда не позволял себе нырять. Было лучше испытывать лишь поверхностные эмоции – чуть глубже, и становилось слишком сильно, слишком много. Если признать свою страсть, желание, их глубину, придётся признать и свою злость.

Неподходящее для этого время.

— Вы до сих пор держите меня за руку, мистер Гушикен.

Уголки губ Ребекки чуть приподнялись, и это было едва ли не лучше, чем полноценная улыбка. Походило на тайну, которой она согласилась с ним поделиться.

Какой же он везучий.

— Хочешь, чтобы я отпустил? – спросил Блэйд, поигрывая бровью.

Она могла бы ответить игриво и уклончиво – ему даже показалось, что она склоняется к этому варианту, таким задумчивым стало её лицо, – но вместо этого она, судя по всему, за несколько секунд провела внутреннюю войну.

— Нет. Не хочу.

Ответ был простой, честный, прямой, а Блэйд был так влюблён в эту женщину, что удивился, и почему не слепнет, глядя на неё. Он переплёл с ней пальцы, ощутил, как электричество поднимается по руке от прикосновения, и понял, что она чувствует то же самое.

Они оба охнули, и он едва держался, чтобы не толкнуть её к стене, прижимаясь губами к её губам.

Но её брат стоял в трёх шагах, так что это было сомнительное решение. Однако показалось правильным ответить столь же честно, только тихонько.

Он склонился к ней и прошептал: