Книга Обсидиановый огонь, страница 239 – Айза Таллер

— Почему? — он вопросительно приподнял бровь.

Потому что мне будет невыносимо сложно умирать. Я прикусила язык и промолчала.

— Ну уж прости, — Рагнар поднял взгляд, и по спине у меня прошлась стая мурашек. Голодные и древние глаза дракона смотрели так, будто видели насквозь. — Я не умею с тобой иначе.

У меня перехватило дыхание.

— Посмотри на меня, — его пальцы подцепили мой подбородок. — Я знаю, что сейчас творится в твоей голове.

Боги, я надеюсь, что нет.

— Ты не умрешь, — зрачки в его синих глазах медленно расползался, заполняя радужку.

— Ты мне это уже говорил.

— И повторю столько раз, сколько понадобится. Ты. Не. Умрешь. Я клянусь тебе, — с этими словами он накрыл мои губы своими.

Его запах и тепло с головой затопили меня. Поцелуй был глубоким и властным, со вкусом пепла и горечи. Словно в каждом движении языка он хотел доказать мне и всему свету, и самой смерти — моя, моя, моя. Рука Рагнара переместилась с подбородка на затылок, пальцы зарылись в короткие пряди у самой шеи, надавили, заставляя меня запрокинуть голову. На миг все вокруг, кроме нас двоих, перестало существовать.

А потом он медленно и неохотно отстранился, прижавшись лбом к моему лбу, все еще тяжело дыша.

— Ты — моя жена перед богами и людьми, будущая княгиня Фростхейма. Носишь медальон, который я дал тебе в древнем святилище. Помнишь, мое пламя? И сегодня у нас с тобой один долг — защитить наше княжество. Наших людей, континент, и все, что осталось.

Он снял перчатку, поднес мою руку к губам. А потом медленно и благоговейно поцеловал костяшки пальцев.

— А потом мы пойдем домой. Вместе. Слышишь?

Выпрямив спину, я подняла подбородок и посмотрела на него в упор. На него и стоящих за ним драконов. На всех, кто стал для меня домом.

Мои мысли прервал подошедший к нам Кайлен.

— Мне страшно жаль прерывать семейную идиллию, — я впервые увидела его в доспехах, а не в рубашке или безупречно сидящем камзоле. Слово «идиллия» в его устах прозвучало так, будто он пробовал на язык что-то заведомо несъедобное. — Но тут кое-что…

Я прищурилась от клонившегося к закату солнца. Под привычной насмешливо-ядовитой маской Кайлена проглядывало выражение, которого я никогда не видела. Тень Фростхейма был растерян.

Бездна. Когда я в последний раз видела Кайлена растерянным?

— У меня две новости, и, как водится, одна хуже другой. Не знаю даже, с какой начать.

— Выкладывай давай, — хмуро сказал Рагнар.

— Как скажешь. Эйрик уже здесь, и Лефкастра пала. Мы опоздали. Крепость сдана этой ночью — мои разведчики только вернулись.

— Она в окружении Теней? — осторожно поинтересовалась я.

Кайлен посмотрел на меня так, будто я сморозила глупость.

— Ты внимательно слушаешь, Рейна? Я сказал — сдана. Не в осаде или атакована. Сдана, — повторил он, словно объяснял какую-то очевидную вещь малолетнему ребенку. — Лефкастра не в окружении Теней. Они на стороне Эйрика.

— Люди…

Ксералия внутри громко расхохоталась.

— Люди, да. Городские стены целые, и вооруженные солдаты внутри. Нам нужно быть готовыми поджарить их внутри вместе с Тенями, если они выйдут против нас. Какая ирония, не правда ли?

Я нервно сглотнула.

— А вторая?

От моего вопроса Кайлен сделался мрачнее тучи.

— Лия пропала.

Мир вокруг качнулся.

— Что значит пропала? — я подскочила с поваленного ствола и затараторила, не давая себе остановиться. — Кайлен. Что значит — пропала? Ты же сказал, что она не пойдет с нами на передовую. Ты хотел оставить ее в форпосте! Вы же связаны. Вы… — я запнулась. — Ты должен ее чувствовать!