Книга Обсидиановый огонь, страница 94 – Айза Таллер

— Останутся синяки, — он склонил голову, разглядывая их. — Но это не самое худшее, что тебя ждет. Далеко не самое худшее.

Несколько мгновений мы стояли, изучая друг друга. Он — с удовлетворением хищника, загнавшего жертву в угол. Я — лихорадочно просчитывая варианты, которых не было.

Просто великолепно. Одна, без магии, без меча, в логове чего-то древнего и злобного, с драконом, у которого было двадцать лет, чтобы взрастить свою ненависть.

— Знаешь, что было самым страшным для меня?

Я промолчала.

— Собеседница из тебя, конечно, так себе. Нет, Рейна, не быть запертым здесь без возможности умереть, — продолжил он. — Не прикосновения Теней, хотя в них, поверь, приятного мало. Не осознание того, что никто не придет. Никто из моих дражайших родственников даже не попытается меня спасти.

Задумчивый взгляд дракона скользнул куда-то в сторону, в багровую тьму за провалом, у которого мы стояли.

— Самое страшное — узнать, что, пока я гнил здесь в темноте, она умерла. Что ее больше нет. И нашего ребенка, что она носила под сердцем, тоже нет. И никогда не будет.

Ода. Он говорил об Оде.

— Эйрик… — начала было я.

— А Рагнар? — он резко повернулся ко мне, и в его глазах проснулось что-то темное. — Рагнар продолжил жить дальше.

— Не смей, — зашипела я в ответ. — Не смей так говорить. Он провел в плену двадцать лет. И он не стал…

Я осеклась на полуслове, но было поздно.

— Не стал чудовищем? — губы Эйрика растянулись в улыбке. — Это ты хотела сказать?

Я стиснула зубы, заставив себя не отводить взгляд.

— Не сравнивай нас, — Эйрик поднял вверх правую руку. Ту, где змеилась татуировка из рун — знак княжеского рода. Знакомые линии чернил пересекали новые следы — темные, уродливые разводы, расползшиеся, как гниль по коже. Прикосновения Теней. Бесчисленные, наслоившиеся друг на друга за двадцать лет.

— Его пытали жрицы, — продолжил он, разглядывая собственную руку. — Ах, жрицы богини света. Смертные девочки с зачарованными мечами. Какая… печальная история. Расскажи-ка мне, Рейна. Сколько следов хранит его тело? Десяток шрамов? Два? Как изменилась его магия? Его огонь? А он сам? Насколько он изменился за эти двадцать лет?

Я молча сглотнула.

— Вот именно, — Эйрик криво усмехнулся. — Он вернулся почти целым. Нашел себе новую игрушку. Связал себя нитью жизни с человеком. Я видел его на празднике огней, знаешь ли. Улыбается. Танцует. Трахает тебя по ночам, будто ничего не случилось. А я двадцать лет гнил здесь, даже не зная, что Ода мертва. Что мой ребенок мертв. И у меня остался только один вопрос: ради кого я жертвовал собой?

— Ты хочешь помериться, у кого больше шрамов? Это какое-то дерьмо! — я выплюнула эти слова, больше не пытаясь сдерживаться. — Его пытали, его предали, он двадцать лет винил себя за твою смерть! Думаешь, это не оставляет ран? А ты… Ты просто решил, что если тебе больнее, то тебе все можно!

— Нет, Рейна, — Эйрик мягко покачал головой. — Ты совсем меня не поняла. Я хочу, чтобы мой дорогой старший брат почувствовал то же, что чувствовал я. Пустоту, безумие… Боль, когда понимаешь, что ничего… абсолютно ничего уже нельзя изменить.

Он щелкнул пальцами.

Тени внизу башни зашевелились, потянулись вверх черными щупальцами. Словно завороженная, я смотрела, как они хватаются за камни и выступы. Когда первая из них перетекла через край проема, я попятилась. Красные огни мелькнули прямо передо мной — я шарахнулась назад, не удержалась, рухнула на пол. Отползла назад, пока спина не уперлась в стену. Дальше отступать было некуда.