Книга Сладкая тьма, страница 18 – Эмма Хамм

Хотя, возможно, ее просто тошнило.

— Стой, – прошипела она, пытаясь не выплюнуть все ему на спину.

— Нет, – прорычал в ответ монстр.

— Стой, или меня вырвет прямо на тебя.

— Женщина, я же сказал тебе этого не делать.

Она с силой ударила ладонью по его спине – уже все равно, побьет он ее за это или нет. Либо он остановится, либо ей предстоит опозориться еще сильнее. Хотелось сказать, что рвота – это непроизвольное действие, но вместо этого у нее вырвался только ужасающий звук подступающей тошноты.

Он немедленно остановился и скинул ее с плеча.

Майя мешком рухнула на землю. Частично она попала на мягкий мох, так что колени при приземлении не пострадали, но правое запястье хрустнуло, встретившись с твердым бревном. Ослепляющая боль отвлекла ее только на секунду – а потом все содержимое желудка вырвалось наружу впечатляющим фонтаном.

У ее похитителя вырвалось тихое шипение, скорее всего, выражение отвращения. Да она и сама себе была отвратительна, что уж тут говорить.

Может, если она возьмет себя в руки, то еще сможет вернуться домой. Всего-то нужно объяснить, что она оказалась не в том месте не в то время. Он хотел принцессу в жены! А она ей вовсе не была.

Да вы посмотрите на нее. На грязь на свадебном платье, расплескавшуюся по коленям и темными пятнами по груди. Хоть вырвало ее мимо платья, но лужа рвоты на мху сама по себе выглядела унизительно.

Глядя на ткань платья, она чувствовала лишь злость. На короля и на принцессу за то, что они с ней сделали. «Кремовое», – пробормотала она. Правда думали, что она на это купится. А она и купилась.

Какая же она дура. Ничего из этого бы не случилось, скажи она что-нибудь. Вся ее жизнь состояла из моментов, где ей было страшно или неудобно подать голос. Во всем этом была виновата она сама, и от этого становилось только хуже.

— Что ты сказала? – спросил тролль. Его голос был не похож ни на что, что она слышала до этого.

Акцент был похож на говор других троллей. Все всегда описывали черное наречие как звук, который может тебя проклясть.

Но его голос был таким мелодичным. Как песня или гимн, который напевали другие тролли. Внезапно Майя почувствовала себя полной идиоткой из-за того, что даже попыталась представить его добрым. Пока что она от его народа не видела ничего, кроме грубого обращения. И рвоты.

Она утерла потекший нос:

— Ничего.

— У меня слух получше человеческого.

Он сел перед ней на корточки, даже не волнуясь, что его штаны очень свободно повязаны у него на ногах и открывают при таком положении куда больше, чем было прилично.

Майя отвела взгляд, чтобы не пялиться слишком явно.

— Я знаю, что вы слышите и видите лучше нашего. О вашем виде рассказывают много историй.

— Да что ты знаешь о троллях? Ты даже не смотришь на меня.

А надо было? Он ведь не хотел быть даже с ней рядом, не говоря уже о жизни в браке.

Так что она смотрела куда угодно, только не на него. Лес лучше не делал. Майя всегда думала, что в тайнах деревьев и проблесках промеж стволов была своя романтика. Но сейчас она видела только острые ветки и слышала гнетущую тишину.

— Я когда-то мечтала прогуляться по этим лесам, – прошептала она. – Нам всегда запрещали сюда заходить. Но всегда было любопытно, что же за магия кроется среди деревьев.