Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 30 – Екатерина Алешина

— Приходи еще, – томно промолвила она, провожая его до дверей.

— Непременно. Доброй ночи, Чаруша, – молвил князь на прощание и отправился восвояси.

Сытая нега приятно согревала его тело. Образ иномирянки уже не казался таким навязчивым и неизбывным. «Целительная сила женской ласки», – помыслил князь про себя с усмешкой. И все же подумал о том, что в той беседе с Ведагором задал не все вопросы. Они не давали ему покоя, настойчиво толпились в его голове, ответа требовали. «Первым делом завтра отправлюсь снова к волхву», – сам себе сказал Драгомир, собираясь почивать.

Однако, засыпая, он невольно вспомнил видение в зерцале. С досадой осознал, что даже прелестница Чаруша не помогла окончательно прогнать из памяти его невесту. Эти изумленные глаза – пронзительно-зеленые, распахнутые. Точеное тело с женственными округлостями. И это бесстыжее, откровенное исподнее, что только дразнит мужской взор, а не прикрывает тело.

Он уснул, и, слава всем богам, девица на этот раз ему не снилась.

* * *

— А куда делось зеркало? – удивленно спросил у Радосветы брат и вновь воззрился на то место, где оно висело.

— Треснуло, – легко соврала Радосвета, и бровью не поведя.

— Треснуло? С чего бы? – переспросил с сомнением Владимир.

В ответ Радосвета пожала плечами.

— Примета дурная, – молвил хмуро мужчина. – Водой святой побрызгала на него?

— Конечно, – ответила Рада и на сей раз не солгала.

— Ты отражалась в нем, когда оно треснуло?

— Нет, – ответила девица и невольно вздрогнула от воспоминаний: горящие золотом змеиные глаза на человеческом лице, крепкое, могучее тело, словно отлитое из стали, – тело воина.

Неужели таков он – Великий Полоз?

Уж она и водой свяченой все-все в доме окропила, и знаки обережные у окон и дверей начертила. И даже двор свой по линии тына обошла и солью заговоренной посыпала. Все в надежде защитить себя от наваждения, что стало ее спутником с того самого дня, как заглянула она в глаза полозовы. Что же они сотворили с ней? Отчего же ей покоя нет теперь? Отчего видит она полоза в снах то змеем, то человеком?

Радосвету страшило то, что с ней происходит. Уж не предвестие ли скорой смерти? Когда человек у последней черты своего бытия, грань между мирами живым и потусторонним может стираться. Толстокожие, глухие к веданию люди и не почуют, может быть, а такие ведающие, как Радосвета, будут чуять каждую весточку из потустороннего мира.

Может, полоз – и есть ее вестник? Что, если смерть оказалась еще ближе, чем кажется Радосвете?

Девица украдкой посмотрела на свою почерневшую ящерку. Зеленым, как и положено быть малахиту, остался лишь кончик хвоста. Радосвета вздохнула.

— Что-то ты притихшая совсем, хмурая, – заметил ее брат. – Что случилось, Радосвета?

— Утомилась я. От болезни, от мыслей тяжких и страха за свою жизнь, от осмотров врачебных. Устала.

И не солгала ведь. Всю правду брату выложила, что таилась у нее на душе, да только самую главную, самую горькую и страшную правду – что сочтены ее дни, что недуг ее смертелен и сжигает ее день ото дня – Радосвета опять умолчала. Так и не нашла в себе силы сказать об этом брату.

Владимир подошел и обнял сестру. Его дыхание коснулось ее макушки. Как в далеком детстве.

— Ты в самом деле устала. Тебе отдохнуть надобно. Сил набраться. Работа у тебя такая – часть силы своей всегда отдавать, а ты сама сейчас – как фонарь потухший. Может, съездим куда-нибудь? В Аркаим, например. Помнится мне, тебе это место всегда нравилось. Да и тетушка наша заждалась нас в гости, все зовет.