Онлайн книга «Деревенское недоразумение, или Опекун для попаданки»
|
— Ничего грандиозного, — пояснила она, заметив моё волнение, хотя я и старалась его не показывать. — Всего несколько близких друзей, немного музыки, лёгкий ужин. Для вас это будет первым испытанием, но не стоит придавать ему слишком большого значения. Главное — следить за осанкой, не забывать о правилах, которые мы учили, и ни в коем случае не спорить с гостями о политике. Я невольно улыбнулась, вспомнив, как накануне за ужином герцог обронил замечание о налогах и о положении фермеров, и я едва не вступила с ним в спор, но вовремя удержала себя, напомнив, что в этом мире женщинам следовало разбираться в политике куда меньше, чем мужчинам. Леди Элеонор, разумеется, заметила мой порыв и теперь не упускала случая напомнить мне о сдержанности. — Постараюсь быть идеальной, — пообещала я, отпивая чай. — Не нужно быть, — возразила она, поправляя кружевной воротничок своего утреннего платья. — Идеальность наводит скуку, а скука в обществе хуже, чем ошибка. Просто будьте собой, но с поправкой на приличия. Это труднее, но куда интереснее, и, поверьте моему опыту, именно такое поведение запоминается. Она произнесла это так буднично, что я вдруг почувствовала к ней прилив благодарности. В этом мире, где от женщины ждали кротости, умения вовремя промолчать и не высовываться, леди Элеонор не боялась говорить то, что думала, и, кажется, поощряла это в других. Я поняла, что мне невероятно повезло с наставницей, и впервые за долгое время ощутила себя не совсем чужой. Остаток дня прошёл в приготовлениях, которые в моём мире назвали бы предпремьерной суетой, а здесь — обычным ритуалом перед приёмом. Горничные сбивались с ног, расставляя цветы и протирая и без того безупречные поверхности, кухарка колдовала на кухне, и по дому плыли запахи печёного мяса, пряностей и горячего хлеба. Я же, следуя совету леди Элеонор, поднялась к себе и попыталась отдохнуть, но сон не шёл, и я просто сидела у окна, наблюдая, как серое небо над Лондоном постепенно темнеет, а на улицах зажигаются первые фонари. Когда пришло время одеваться, я вошла в спальню и увидела на кровати платье, которое мы накануне привезли от мадам Дюбуа. Оно было из светло-зелёного шёлка, разложенного на покрывале, оно переливалась при свете свечей, и я на мгновение замерла на пороге, не в силах отвести взгляд. Горничная, которую приставила ко мне леди Элеонор, уже дожидалась, чтобы помочь с корсетом и причёской, и, пока она затягивала шнуровку, я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Тёмно-русые волосы, собранные наверх и перевитые зелёной лентой, мягкими волнами обрамляли лицо, придавая ему совсем иное выражение. Платье сидело так, будто его шили не просто для меня, а по мне, подчёркивая линию плеч и талию, и в зеркале отражалась не прежняя деревенская простушка, а молодая женщина, в которой было что-то, чего я раньше в себе не замечала. В гостиной уже собирались гости, когда я спустилась. Леди Элеонор встречала их с привычной элегантностью, представляя меня с той мягкой настойчивостью, которая не оставляла сомнений в том, что я её протеже и что ко мне следует относиться соответственно. Гостей было немного: пожилая леди с супругом, чьи имена я благополучно забыла через минуту после знакомства, какой-то виконт с женой, двое немолодых джентльменов, обсуждавших охоту, и ещё несколько человек, лица которых сливались в одно приветливое пятно. Я улыбалась, делала реверансы и старалась запомнить хотя бы основные правила: не поворачиваться спиной к собеседнику, не смеяться слишком громко, не спрашивать о доходах. Последнее давалось мне с особым трудом, потому что в моём мире разговоры о деньгах были делом обычным, но я сдерживалась, убеждая себя, что у меня ещё будет время привыкнуть. |