Онлайн книга «Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках»
|
— Борейко надо оставить в покое, — продолжал он, — с такими людьми не стоит обращаться как со всеми… — Сегодня утром вы помешали мне с ним поговорить, — оборвал его Мареев. — Сейчас это бесполезно, — твёрдо сказал Никифоров, не вставая, — он непременно возобновит контакты. Надо только немного подождать. — Значит, подождать! А нашу работу за нас будут делать информаторы. Нашу работу! Никифоров пожал плечами, но Мареев этого не увидел, т. к. резко направился к выходу, едва не опрокинув столик на своём пути. Сидя за рулём машины, капитан Кашин, покуривая, наблюдал за улицей перед собой. Вокруг него спешили люди, жуя бутерброды, другой рукой прижимая к уху мобильники. Когда он увидел Мареева, выходившего из кафе, то уже по его перекошенному лицу всё понял и выключил радио. Майор забрался на сиденье рядом и громко захлопнул дверцу. — Ну что? Мареев ладонью отогнал дым перед глазами и ничего не ответил. — Ты же знаешь, что Никифоров — это четверть века успеха, никаких висяков, — Кашин, пофигист, сделал последнюю затяжку. — И что из этого? Мареев звучал жёстче обычного. Капитан тряхнул головой и погасил сигарету в пепельнице, полной окурков. — У тебя-то ещё полно времени впереди, — сказал Мареев. Но Кашин не стал переспрашивать, на что у него ещё полно времени. Он выждал с минуту, но не удержался: — А ты что себе вообразил? Что можешь принимать решения вместо него? Мареев бросил на напарника взгляд, полный презрения, а может, зависти. Капитан был подневольным и послушным служакой, без особых амбиций. Майор не раз в этом убеждался, когда они действовали в команде. Это было подчинение без каких-то размышлений, без малейших сомнений и проблем, которое Кашин проявлял во время оперативных действий, какой бы оборот они ни принимали. В некоторым смысле Мареев иногда хотел бы быть как его напарник. Не париться. Но сейчас верх взяла досада, и он сердито произнёс: — А сейчас сам выбирай, на чьей ты стороне! Ты свободен! И ничуть не удивился, поняв через несколько минут, что Кашин решил остаться на его стороне. * * * — Ну всё! Я поехала! Вера раздражённо пыталась закрыть свой чемодан — крышка никак не хотела закрываться, вещей было слишком много. «Если он бросится мне помогать, никуда не поеду», — думала она. Но он «не бросился». Пришлось присесть на крышку, и молнию удалось застегнуть. Она поставила чемодан на колёсики и двинулась к двери. — Подожди, я провожу тебя, — предложил Адам. Не отвечая, она вышла из комнаты. И была уже на первом этаже, у выхода из дома, когда он крикнул сверху: — Подожди же! Но входная дверь за Верой захлопнулась. Адам догнал её, уже когда она поворачивала ключ зажигания в машине, и, задыхаясь от волнения, тихо сказал: — Ты зря вот так, Вера… Машина ещё не тронулась, и Вера сосредоточилась на аллее, ведущей к воротам, чтобы поскорее их проскочить. Нельзя, чтобы Адам видел, как она подавлена самой идеей того, что надо уезжать, расставаться, оставлять его одного. — Как вот так? Ты принял решение, я подчиняюсь, и всё. Она сознавала, что фраза прозвучала фальшиво, но не могла сдержаться, надо было это высказать. Нельзя же подчиняться беспрекословно, молча, как раба, да и он наверняка не думал, что она просто так всё проглотит. — До свидания, — просто сказала она на прощание. |