Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
Софья пыталась как-то разрядить обстановку, молчание действовало ей на нервы, но вскоре и она сдалась. Потом на столе появились грибы. Первые, летние. Лисички и белые, жареные в сметане с луком. Их подали в маленьких мисочках, и они ещё шкворчали, и запах стоял такой, что у Насти закружилась голова. Она не ела грибов с прошлой осени. — Откуда грибы? — поинтересовался Гагарин. — Так из леса, — удивился лакей. — Первые, летние пошли. Потом пропадут и уже до осени, до осенней сырости. У нас говорят: дождик с солнышком — грибной. Как раз на прошлой неделе такой был. И тут же замолчал, устыдившись слишком длинной тирады. Одичали они тут, без князя. Казалось, уже ни кусочка не влезет, но тут подали пироги. Да какие! Каждый со своим характером. С капустой — большие, круглые, с толстым, чуть подрумяненным верхом. Тесто мягкое, сдобное, с лёгкой сладостью, кухарка, видимо, добавляла немного масла и сахара, и тесто таяло во рту, прежде чем Настя успевала разобрать, что внутри. А внутри была капуста. Тушёная, мягкая, с луком, с перцем, с капелькой масла. Настя откусила кусок, хотя уже и места в желудке не было, потянулась за другим пирогом, с яйцом и зелёным луком. Эти были маленькие, аккуратные, круглые, словно коричневые солнышки. Тесто у них тоньше, чем у капустных, почти прозрачное, сквозь него просвечивает начинка: жёлтая, белая, зелёная. Яйцо рублено крупно, не в кашу, лук свежий, острый, утром с грядки. И всё это вместе — яйцо, лук, тонкое тесто — было свежо. Так свежо, что Настя на секунду закрыла глаза и представила себе огород за домом, грядки, зелень, утреннюю росу. А вот и с вишней, совсем другие. Маленькие, почти игрушечные, с золотистой корочкой, посыпанные толчёным сахаром, который таял на пальцах. Тесто хрустящее, слоёное, под ним прячется вишня. Тёмно-красная, почти чёрная, с косточками. Откусишь — и брызжет сок, горячий, сладкий, терпкий. «Да как же всё влезло», — удивлялась Настя. Но как не съесть, если один другого краше, соблазняют румяной корочкой да сочной начинкой. А главное — как после такого обеда о делах говорить… да что ж это она, меры не знает. «Кто жаден до еды — дойдёт до беды», — говаривала Аграфена, правда, не про Настю; подопечная (какая она служанка, если Настю с малолетства, считай, растила!) всегда казалась ей слишком худой и бледной. Вот, наконец, дождались чаю, Гагарин попросил подать его в библиотеку. Настя до сих пор не была в этой части дома и теперь с интересом оглядывалась по сторонам. Что там говорил князь про портрет? Глянуть бы. И пройтись заодно, а то ведь уснёт в самый неподходящий момент от обжорства, стыда не оберёшься. — Владимир Львович, проводите нас в галерею, — обратился Гагарин к управляющему. Тот попросил следовать за ним. — А портрет князя весьма говорящий, — прошептала Настя. Данила Борисович представал во всей своей красе: лицо с римским носом, выдающейся вперёд нижней губой выражало спесь и уверенность, что никто не будет противоречить его воле. Княгиня же, напротив, казалась кроткой и тихой. Как решилась отбыть с детьми в Серафимовск! Хотя князю с его повадками это было только на руку. А потом Настя вздрогнула. Иногда достаточно посмотреть на фигуру человека, чтобы увидеть его очарование. Наталья, а это, несомненно, могла быть только она, грациозна и тонка в талии, почти воздушна. Тёмные кудри падают на плечи, изящна рука в кружевной перчатке. |