Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
Когда приказчик Блинова сказал, что сам из этих мест, она спросила: — А про Светлицких слышали? Тот отрицательно покачал головой. Зато местный приказчик поднял голову. — Светлицких? Как не помнить, тут все помнят. Барин, Лев Петрович, всё пропил. А сын их, Владимир Львович… — Владимир Львович? — Где-то она слышала это имя, причём не так давно. — Ну да. — Приказчик кивнул. — Владимир Львович Светлицкий. В люди выбился, бухгалтером служил. Говорят, недавно устроился управляющим в имение князя Черкесского в Ворском. Только чудно: чего там управлять? Князь-то нынешний в тех местах не бывает. Не то что отец его — ух, суровый был человек! Но и бед много принес. С делами покончили быстро, порядок в бумагах- идеальный Человек Блинова задержался, а Настя решила сразу отправляться обратно. Не случайно говорят, что обратная дорога короче, лошадь домой быстрее бежит, да и к ночи вблизи города будет не страшно. Глава 20 Комната для допросов в полицейском управлении была узкой и длинной, будто специально сделанной так, чтобы человеку хотелось поскорее выйти. Стены бледно-жёлтые, давно не крашенные, с тёмными пятнами сырости у плинтуса. Окно выходило в глухой двор, и в него почти не попадал свет, только узкая полоса, которая резала стол пополам: одна половина в тусклом золоте, другая — в серой тени. За столом сидели Гагарин, Филарет и пристав. Арсений Козловский, высокий, статный, но после задержания будто чуть уменьшившийся в росте, — напротив. Он время от времени проводил ладонью по колену, как будто это помогало собраться с мыслями. Гагарин не торопился. Он положил перед собой листы: показания Лошака, аптекаря, письмо игуменьи. — Вы — отставной штабс-капитан Арсений Николаевич Козловский. Служили на Кавказе, недавно подали в отставку, получив наследство после смерти дальнего родственника, который оставил вам дом и средства. Вернулись, чтобы найти сестру. Так? Козловский ответил ровным голосом: — Всё так, господа. Чин штабс-капитана я получил за отличие при штурме укрепления. Родственник умер, я подал в отставку, вернулся. Хотел наладить то, что было сломано. — А что было сломано? Козловский опустил глаза, будто искал ответ где-то на полу. — В юности мы с отцом сильно поссорились. В сердцах он отказал мне от дома. Потом, вроде, передумал, но тут уж у меня вожжа под хвост… Молод был, горяч… Уехал, отправился на Кавказ. Думал, время всё сгладит, а оно только разъело. Сестра писала мне первое время, потом перестала. Я писал часто писал — она не отвечала. А когда вернулся… родителей уже не было. Сестры тоже. Филарет сидел молча, чуть наклонив голову, словно слушая не только слова, но и то, как они звучат. — И вы стали искать. — Да. Сначала казалось, это просто: она жила у тётки, потом вышла замуж. Я обрадовался, узнав, что её муж — князь. Но когда я нашёл Черкесского, оказалось, что он женат на другой, а моя сестра давно умерла. Я словно шёл по ниточке, которая всё время обрывалась. Всё какие-то слухи, чьи-то воспоминания… — В ночь убийства сторожа Островозерского монастыря Демьяна Волкова вы настойчиво добивались переправы на остров. Предлагали двойную плату. — Да, не отрицаю, господа. Когда понял, что не повезут, туман непроглядный, я ушёл. А потом… потом я узнал, что сторожа убили. Но я не имел в виду ничего дурного, я просто хотел с ним поговорить… Получается, он один остался из тех, кто мог знать, от чего умерла моя сестра. |