Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
— А фраза в аптеке: «Платить всегда надо. Иногда и после смерти»? Арсений прикрыл глаза. — Разве уж упомнить… может, и говорил. Голова тогда раскалывалась. Но я не вкладывал в эти слова угрозы… Я никого не убивал, не грабил могилу. Я просто хотел узнать о последних месяцах жизни моей сестры. Дело в том, господа, что я услышал непонятную вещь — те, кто хоронил сестру, говорили, что она была светловолосой. А этого никак не может быть. И я подумал, что дело не чисто. — У нас есть показания свидетелей, слышавших ваши слова. Вы понимаете, что находитесь под подозрением? У вас был мотив, вы были в ту ночь на берегу озера, где расположен монастырь. Теперь сами же говорите, что подумали — дело не чисто. Может, стоит чистосердечно признаться? Отец Филарет готов с вами побеседовать наедине, если вам потребуется облегчить душу. — Подозревайте. И пусть суд разберётся. Но прошу: не делайте из моего горя преступление. Филарет смотрел внимательно, и под его взглядом Козловский поёжился: показалось, что вот-вот он скажет что-то важное. Но он сказал дрогнувшим голосом: — Тогда спросите меня о чём угодно… о том, где я был каждый час той ночи. Мне нечего скрывать… кроме боли. Но её я и так не прячу. Гагарин медленно закрыл папку. — Хорошо. Мы продолжим. Но пока вы останетесь под надзором, дело серьёзное, и мы не можем позволить себе ни спешки, ни ошибок. — Я понимаю. — Так вы из-за наследства в отставку ушли? — неожиданно спросил Филарет, — или по ранению? — Наследство к месту, могу жить безбедно. А ушёл не из-за денег, по увечью. Правая рука покалечена, два пальца не двигаются. Заметили, да? Привычка — всё время её разрабатываю… Я думал, найду сестру, мы сядем, поговорим. Столько лет молчания… Я столько хотел ей сказать… А нашёл только могилу. Когда дверь за ним закрылась, Гагарин спросил друга: — А что это ты про ранение? Как узнал? И как это относится к делу? — Видел его руку, как двигалась. Всё время колено гладил. Смотри, Павел Александрович: допустим, нож он одной рукой мог воткнуть в Демьяна. Тут спорить не стану: ярость даёт силу. Но как он плиту поднял и сдвинул? Гагарин замер, а Филарет продолжал: — Плита не доска, её не сдвинешь одной рукой. Два пальца не двигаются, значит, хват слабый. Он бы даже лом не удержал, чтобы поддеть камень. — Ты хочешь сказать, что мы снова в тупике и Козловский не убийца? Ну, порадовал… И ведь возразить нечего, ты прав… Глава 21 Дом на Черкесской улице, получившей свое имя благодаря княжеской усадьбе, огнями горел. Коляски стояли в два ряда. Лакеи бегали с подносами. В гостиной — цвет Серафимовска: губернатор, предводитель дворянства, несколько титулованных особ. Гагарины приехали вместе, мать и сын. И первой, кого увидел Павел к своему изумлению, оказалась Апраксина. Сияющая в светло-голубом платье и жемчугах, так шедших к её белоснежной коже. Княгиня Гагарина воодушевилась, глядя на сына с давней знакомой. Ровня… хотя… разведена, не слишком уже молода и бездетна в первом браке. Она вежливо улыбалась, так пока и не решив — поощрять старое знакомство или всеми силами воспрепятствовать. — Павел Александрович! Как я рада. — Софья протянула руку. — Спасибо, что посоветовали Анастасии Васильевне ко мне заехать. Мы прекрасно провели время. Тётушка в восторге — давно не было у неё гостей. |