Онлайн книга «Пепел предков»
|
Тридцать лет лавировал между корпорациями и военными ведомствами, за что в кулуарах его прозвали Архитектором компромиссов, и ни разу не оказался с той стороны стола, где задают вопросы. В досье было и слабое место, отмеченное одной строкой: сын, ради которого он годами гасил чувство вины деньгами и связями. Такие люди не подписывают директив, смысла которых не понимают. И не подписывают их по собственной воле. Она откинулась в кресле, и оно жалобно скрипнуло. Кондиционер гудел, как далёкий вертолёт. Строка за строкой, как складывают паззл, она восстанавливала картину. Год назад, в марте, у российского марсохода «Эридан» якобы вышел из строя передатчик. Месяцем позже без объяснений закрыли экспертную группу по Лабиринту Ночи, и её сайт вдруг превратился в пустую страницу с извиняющейся заглушкой. В ту же весну в секторе биосигнатур ЦУПа поспешно сменили аналитика телеметрии, и новая должность в экипаже «Гелиоса-1» для биолога Свенссон, тихо проведённая по личной рекомендации Заславского, выглядела в этом ряду слишком уж гладко. Затем без единого брифинга и без единой утечки в прессу миссию «Марсианский горизонт» перенесли на ускоренный график. Две недели назад Брэд случайно обмолвился, что на стартовой площадке персонал из Вашингтона допускали без обычной регистрации: люди в одинаковых тёмных куртках, без бейджей, с одинаково вежливыми лицами. Она не была романтиком и не верила в совпадения. Совпадения случаются, когда нет ничего, кроме совпадений. А здесь за каждым стояла подпись, и подпись тянулась в одну сторону. Запуск был слепым. Слепым для экипажа: шестеро людей, летящих сейчас к Марсу, понятия не имели, куда на самом деле их ведут. Слепым для публики и для инженеров, чьи руки собирали корабль, болт за болтом, шов за швом. Даже для большей части международного ЦУПа, считавшей, что ведёт честную научную миссию. Видели путь только несколько человек. Двое-трое в Хьюстоне, во главе с Заславским. Двое-трое в Вашингтоне. И, возможно, кто-то ещё, до кого она пока не добралась. Елена закрыла журнал и посмотрела на свои руки. Они лежали на клавиатуре ровно, с коротко остриженными ногтями, и не дрожали. Она отметила это с профессиональным удовлетворением, а следом пришла другая, неприятная мысль: на борту «Гелиоса» сидят шестеро живых людей, и никто из них не знает, что с ними играют. Или почти никто. Телефон на столе зажужжал, медленно сползая по пластику к краю. Брэд написал: «Если сдашь отчёт до утра, с меня кофе. Нормальный, не из автомата». «Пиши кофе, — набрала она и усмехнулась. — Сегодня он мне пригодится». Потом она стёрла кэш, создала на ровном месте скучный отчёт про счёт на семьсот долларов, с таблицей, сносками и парой безобидных опечаток для достоверности, и отправила его на проверку. Настоящий отчёт, всего в три строчки, она зашифровала в голове и сохранила туда, где его никто не найдёт. Над мысом Канаверал медленно вставало солнце. Оно красило стекло соседнего корпуса в розовый, потом в золотой, и первые чайки уже кричали над пустой парковкой. Где-то далеко, за пределами видимого неба, красная точка в иллюминаторе «Гелиоса» росла с каждым часом. Глава 2 Глава 2. Алый сад Буря не значилась ни в одном прогнозе. За сорок минут до входа в атмосферу орбитальные спутники показывали ровную рыжую равнину с тонкими прожилками древних русел, а потом внизу, над Лабиринтом Ночи, вспухла бурая стена. Она росла на глазах, перекатывалась тяжёлыми валами, подсвеченными изнутри мутным янтарём, и вскоре закрыла весь горизонт. |