Книга Пепел предков, страница 7 – Александр Попов

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Пепел предков»

📃 Cтраница 7

— Страна, Гена, штука временная, — говорил он, сидя над разложенными эскизами, пока в чайнике на электроплитке таяли последние киловатты. — Держится на людях, а люди приходят и уходят. Законы Кеплера постоянны. Вот переживёт наука эту смуту, и ещё станем людьми. Нужно только не разбежаться.

Он верил в это так, как верят в погоду: без доказательств, но искренне. Заславский слушал, кивал, наливал чай и считал, сколько банок тушёнки нужно, чтобы пережить март.

Считать он умел всегда. Это была его единственная настоящая гениальность, хотя себе он предпочитал приписывать инженерную: чертёж чертежом, но все эти траектории, допуски и коэффициенты запаса сводились к одному умению: видеть, где кончаются ресурсы и что за ними начинается. Весной он понял, что за ресурсами бюро не начинается ничего. Просто обрыв.

* * *

К посольству США на Новинском бульваре он пришёл в промозглый апрельский день, по собственной воле, со школьным портфелем и без всякого предварительного звонка. Рассказывать об этом потом было легко: тогда так делали многие, у кого не было другого выхода. На деле выход был. Он мог остаться, раздавать банки, ждать, пока Лев Аркадьевич прав. Он выбрал другое, потому что у него в портфеле лежало то, чего ни у кого больше не было, а у сотрудников посольства имелось много хороших привычек, и первая из них — платить за качественный товар.

В портфеле лежала не измена. Заславский предпочитал слово «инициатива». Два десятка страниц расчётов, схема стыковки, которую в бюро знали пятеро, и его собственная записная книжка с аккуратным списком людей, способных довести эту схему до железа. Американцам интересен был не чертёж, а те, кто может его воплотить, то есть те, кого можно купить раньше, чем их купит Тегеран или Багдад.

Молодой человек с широкой улыбкой уроженца Среднего Запада сидел напротив него в комнате без окон и очень вежливо спрашивал фамилии. Не просто фамилии, а адреса, привычки, слабости, кто кого кормит, у кого больная мать. Заславский отвечал, и в этих ответах, вынутых из памяти, как из архива, было что-то интимное и непристойное одновременно, как если бы он по очереди раздевал людей, которых знал много лет.

Самым трудным оказалось имя Рудина. Заславский писал список своим лучшим чертёжным шрифтом, ровными квадратными буквами, как привык подписывать листы, и когда дошёл до последней строки, рука на секунду остановилась. «Рудин Л. А.» Молодой человек посмотрел на него без любопытства, с профессиональным терпением, и Заславский дописал. Потом долго не мог оторвать взгляд от этих букв, красивых и неприлично ровных. Потом оторвал.

— Вы поступили правильно, — сказал американец. — Мы позаботимся о них.

О них позаботились. Это он выяснил позже, из писем и обрывков чужих рассказов, которые собирал по крупицам, хотя никто не просил. Двоих перекупили, они уехали в Хьюстон и Хантсвилл и неплохо там устроились. Один попал в историю и исчез. Лев Аркадьевич от щедрого предложения «одного международного фонда» отказался сразу и вежливо, а через полгода, когда к нему по другому поводу пришли люди из другого ведомства, его лабораторию закрыли. Он сидел сторожем в бывшем бюро и умер в девяносто седьмом, в такую же холодную зиму, как та, в которую научил Заславского не бояться темноты. Гена, мол, не пережил наш страх. Нет, это неправда. Так никто не говорил. Просто по ночам Заславский иногда слышал это своим внутренним голосом, интонацией Рудина.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь