Онлайн книга «Пепел предков»
|
— Что за… — Марк вцепился в пулемёт. Он успел нажать на спуск. Очередь ударила в потолок и в пол, высекла искры из бочек, прошила воздух в метре над головой Воронова. Грохот оглушил, ангар наполнился визгом рикошетов. Тот рухнул на пол, увлекая за собой Майю, и закрыл её собой. По металлу застучали осколки, густо запахло гарью и сладкой гнилью спор. Под щекой был холодный, шершавый бетон, пахнущий мазутом, а над ухом бешено билась в висках кровь. А потом в бронестекле рубки возникла маленькая белая звезда. Стекло не разлетелось. Оно пошло трещинами от единственной точки, лучами, как лёд под ударом камня, а пулемёт ещё мгновение стрелял в пустоту. Потом ствол обвис, лента потянулась вниз, и Марк Заславский медленно, как человек, у которого закончился завод, сел на пол рубки, привалившись спиной к станине. Руки его соскользнули с рукояток и повисли вдоль тела. Он поднял глаза к потолку. Лицо у него было не злое и не испуганное. Скорее озадаченное, как у человека, которому показали незнакомую карту. — Папа… — сказал он, или Воронову только почудилось, что сказал. Алюминиевый кейс с красной полосой соскользнул с края и повис на ремне над пустотой, медленно покачиваясь, как маятник. В ангаре сразу стало очень тихо. Только сочился из решёток багровый дымок да где-то капала вода с потолка. Звенело в ушах. Под лучами прожекторов медленно оседала пыль, и гильзы тускло поблёскивали на полу. Воронов ещё несколько секунд лежал, прижимая Майю к полу и слушая, как стучит её сердце, быстро и неровно, будто птичье. Потом приподнялся на локте. Ладони были в липкой чёрной пыли, на рукаве белела свежая царапина от осколка. Перед ним стоял спецназовец. Он откинул лицевой щиток и оказался широколицым мужчиной лет сорока, с обветренной кожей, сеткой морщин у глаз и взглядом человека, который давно перестал удивляться чему бы то ни было. На лбу блестели капли пота, на подбородке темнела жёсткая щетина. На рукаве его комбинезона белела вышитая эмблема ЦСН «Сенеж». — Командир Воронов? — спросил он спокойно, будто они встретились на разводе. — Майор Рябов, группа «Сенеж». Нам поручено вас вытащить. Остальных вытаскивать не поручали. — Вы вовремя, — сказал Воронов. Голос у него был чужой, шершавый. — Ещё полминуты, и у меня бы не осталось ни одной хорошей мысли. — Мы старались успеть. — Рябов коротко мотнул головой в сторону рубки: — Снайпер у нас с Ладоги, окно было узкое. Пойдёмте, пока смесь не просела. Дышать вам без аппарата здесь нельзя, дадим запасные. Двое бойцов уже подхватывали Майю под руки, надевая ей на лицо маску. Резиновые ремни легли на спутанные волосы, стекло запотело от её дыхания. Она не сопротивлялась, но обернулась, ища взглядом бронестекло рубки, где тёмным пятном сидел человек, чьего лица больше было не разобрать. Трещины расходились по стеклу, как паутина. Потом она перевела взгляд на Воронова. — Всё? — спросила она сквозь резину маски. — Для них всё, — ответил он. Рябов приложил палец к гарнитуре, выслушал, кивнул. — Докладываю, командир. Коридор чист, периметр зачищен. Лодка на перископной глубине, ждёт нас у восточного пирса. Идти можем сразу, без остановок. Воронов поднялся на ноги. Колени держали плохо, голова гудела, как колокол, в котором ещё не растаял звон. Ему протянули маску, он натянул её, и в лицо пахнуло прохладным резиновым воздухом, чистым и безвкусным после багровой гари. Он оглядел ангар: тела, контейнеры, серую полосу света из иллюминаторов, багровую дымку у потолка, кейс, всё ещё качавшийся на ремне над пустотой. Над всем этим ещё висел тихий хор голосов, но теперь он звучал не как угроза, а как прощание. |