Онлайн книга «Пепел предков»
|
Каюта-кают-компания подводной лодки оказалась тесной, как купе. Стены, обшитые светлым пластиком под дерево, давно потускнели, на потолке гудели лампы дневного света, в углу мерно стучал вентилятор. На столе, привинченном к полу, стояли железные кружки с чаем, лежала нарезанная колбаса, ломти серого хлеба и банка с горчицей. У переборки, прислонившись плечом, ждала женщина в тёмной флотской куртке. Волосы собраны в узел, лицо усталое, острое, с резкими складками у рта и тенями под глазами. Он знал это лицо по фотографиям в досье, которых никогда не видел, и по голосу, которого никогда не слышал. Но узнал сразу, по выправке. — Майор Соколова, — сказала она. — Для вас, командир, можно Елена. Наконец-то мы все в одной воде. — Митчелл? — спросила Майя, входя. Волосы её были мокрые, прилипли к вискам, глаза красные, воспалённые, но спина прямая. — Элен Митчелл умерла в среду, — ответила Соколова. — Три года она была моим пропуском в международный пул, а в среду я убила её в собственной гостиной. Так что теперь я просто Елена. Она села, отодвинула кружку и положила на стол плоский планшет. Экран загорелся холодным голубым светом, и на лице её легли резкие тени. — У нас мало времени, а рассказать надо много. Слушайте и не перебивайте, потом спросите. Она говорила ровно, как докладывала бы начальству, не повышая голоса и почти не жестикулируя. Лишь изредка постукивала ногтем по краю планшета. Слова ложились одно к другому, и Воронов, привыкший разбирать аварии по кускам, видел, как складывается конструкция, деталь к детали, болт к болту. Заславский-старший, много лет лавировавший между космическими комитетами, корпорациями и военными ведомствами, понял значение находки в ту же ночь, когда дежурный аналитик биосигнатур в ЦУПе на мысе Канаверал попыталась вынести данные «Эридана» наружу. Он перехватил её через службу безопасности, и тогда же оборвал трансляцию. Он назвал это протоколом «Тихий горизонт» и никому не доложил, что протокол существует. Координаты посадки он сместил лично, через трёх доверенных человек. Из своего кабинета он открыл канал в вашингтонские кабинеты, чтобы купить молчание и доступ к финансированию: нескольким чиновникам было сказано, что найдена «стратегическая аномалия», и больше ничего. О мхе они не знали. О наркотике не знали тем более. Это была уже личная часть сделки. — Дежурным аналитиком были вы, доктор Свенссон, — добавила Елена, не меняя тона. — Я знаю, кто там дежурил, — глухо ответила Майя. Воронов промолчал: об этом он уже слышал от неё в мёртвом городе. — Личная, — повторил он. — Сын. Марк. Бывший полевой сотрудник ЦРУ по латиноамериканскому сектору. В долине Валье-дель-Каука он навёл беспилотник на позицию собственных раненых, чтобы сохранить канал поставок картеля, и записал это как дружественный огонь. Отец вытащил его из-под разбирательства. Как вытаскивал всю жизнь. Где-то по дороге он перестал быть хозяином в этой игре и стал заложником сына. Он отдал Марку биохимию, а тот привёл людей, деньги, суда. Всё это уложилось в три недели. — Она придвинула планшет. По экрану поползли столбцы цифр, сканы печатей, тусклые снимки грузовых трюмов. — Вот переводы на счета в Панаме, вот фрахт трёх сухогрузов, вот приказ о строительстве «Платформы-7» с его подписью. Вот переписка. Он даже не шифровал толком. Привык, что его никто не проверяет. |