Онлайн книга «Имя на ее губах»
|
«Помню». Глава 15 Ответ припёрся через две недели. Элия его и не ждала — старалась башку не забивать всякой трухой, потому как день-деньской перла на стройку приюта, а по вечерам сидела в лечилке, разбирая старые, засаленные Тобиасовы бумажки. Да только однажды утром на порог выкатился пацан с конвертом в кулаке. Не из наших, не из Ауры: штаны драные из грубой рогожи выдавали северянина, а сам вылупился на Элию с таким диким любопытством, словно перед ним живой леший встал, про которого бабки на завалинках байки травят. — Тебе, — буркнул пацан, суя бумагу. — От господина. — От какого ещё господина? — скосила глаз Элия. — От обоих. Орали, чтоб только тебе в клешни отдал. Она цапала конверт. Тяжелый, не то что прошлый раз. Вскрыла — внутри два листа, исписанных вовсе разным почерком. Первый — сухой, ровный, буква к букве, как по линейке. Второй — размашистый, в кляксах, словно писали колом, а кое-где чернила поплыли, будто на них водой брызнули или соплей капнули. Развернула первый. «Элия. Ответ твой получили. Одно слово накропала, да весит оно больше, чем вся наша бывшая ругань. Мы ж не знали, помнишь ты нас или перечеркнула к чертовой матери. Не знали, хочешь ли вообще вспоминать. Пылить словесами не буду — не умею. Да только знай: сделали всё, чё ты наказывала. Не режемся. Межу делим. Муторно, конечно, потому как век привыкли хари друг другу рвать, а тут базарить надо. Да держимся. Каждый день держимся. А по вечерам зырим на закат и про тебя вспоминаем. Каллисто». Элия отложила сухой лист, цапнула второй. Буквы скакали, словно пьяные, строчки лезли друг на друга. «Элия, здорово. Это Дамиан. Светлый орал, чтоб я чё-нибудь толковое тебе накропал, а чё толкового-то? Скучаю я, вот и всё. Не по старой гнили, а по тебе. По тому, как ты между нами вставала и даже глазом не моргала, когда мы ножи вытягивали. Не помнишь, небось? Ну и хрен с ним. Зато я помню. Всё помню. И хрен когда забуду. Дамиан». Элия перечитала оба листка по второму кругу. Сложила аккуратно, сунула в ящик к письму Миры. Слезу давить не стала — не из тех была. Просто сидела, уставившись в окно, а под ребрами разливалось ровное, сухое тепло. Не та дикая магия из камня, а настоящее тепло, которое бывает, когда тебя помнят. Пацан-посыльный всё торчал на пороге, переминался с ноги на ногу, чесал затылок. — Чё вылупился? — спросила Элия. — Орали без ответа не возвращаться. Если дашь — могу в сарае заночевать. — Завтра дам, — отрезала она. — Нынче писать не о чем. Сунула пацану медяк, выпнула на торжок жратву искать, а сама поплелась к приюту. Каркас уже оброс стенами — не полностью, да на половину точно. Здание уже не казалось костяком, обретало тело. На крыше Герд с подмастерьями крыли стропила, внизу Марк стругал доски, пуская кудрявую стружку. Завидев её, Марк вытер лоб и подбородком мотнул. — Приперлась? Чё-то поздно нынче. — Письмо пришло, — выронила Элия. — От тех двоих. Марк отвалил рубанок, выпрямился. — От Зверей, что ли? — От Лунного с Ночным. Пишут, не режутся больше. Межу делят. Марк зыркнул на неё долго, тяжело. В бельмах его прорезалось то сухое, дурное, будто расковыряли старую болячку, которую лучше б не трогать. — Веришь им? — выцедил он. — Верю, — отрезала Элия. — С чего бы? |