Книга Имя на ее губах, страница 33 – Любвизар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Имя на ее губах»

📃 Cтраница 33

И тут снова нарисовался пацан с севера. Плелся по дороге к Ауре, и Элия его срисовала сразу — по драным рогожным штанам да упертому шагу.

— Тебе письмо, — выцедил он, суя конверт. — И вот еще... орали передать.

Выудил из-за пазухи тряпку, развернул. На ладонь вывалился кристалл. Не та здоровая глыба из пещеры, а малек со спичечную головку — прозрачный, ледяной на вид, а в кулаке теплый, как живой.

— Чё за дрянь? — скосила глаз Элия.

— Осколок, — буркнул пацан. — От той штуки, чё вы на горе ковыряли. Откололи да тебе послали. Чтоб башку не забивала.

Элия сжала стекляшку в кулаке — и от нее по пальцам сразу поперло знакомое, сухое тепло. Пещеру она не помнила, как к камню цапалась — тоже в тумане, да само чувство узнала сразу. То самое, когда на горе между двух дураков стояла и чуяла, как ихняя жила через её мясо крутит.

Вскрыла конверт. На этот раз сухо, в пару строк:

«Элия. Посылаем тебе огарок. Память он не вернет, да напомнит, чё ты, дура упертая, сотворила. Не знаем, помнишь ты нас или нет. Зато мы тебя помним. Каждый день. К. и Д.»

Она зажмурилась, сжала кристалл так, что грани в мясо въелись. Тепло поперло выше — по жиле, к плечу, прямо под ребра. И она прочухала их. Не как старую байку из башки, а будто рядом торчат. Далеко на севере, а все равно тут.

Открыла глаза. Посмотлела на мелких, что на качели ржали. На Тобиаса, который вылез на крыльцо и молча замер у косяка. На небушко, где закат разливался сухим золотом да малиновой гнилью.

— Помню, — выдохнула она в темноту. — Не всё помню, да главное в башке застряло.

Глава 17

Осколок кристалла Элия носила на шее, на кожаном шнурке, который Тобиас скрутил для неё в первый же вечер. Она не помнила, откуда тот взялся, не помнила, как его плели, но когда захлестнула петлю через голову, камень лёг на грудь аккурат туда, где ему и было место. Он был тёплым. Не горячим, не обжигающим, а именно тёплым — как чужая ладонь, которую держишь в своей слишком долго, пока не перестаешь чуять, где твоя кожа, а где чужая.

Первые два дня она на него и не зыркала. Пластала в приюте, помогала Герду чинить крышу, возилась с пацанвой, а осколок просто болтался на груди, не напрашиваясь на допрос. Но на третью ночь Элия подорвалась от того, что камень налился тяжелым, сухим жаром. Не настолько, чтобы спалить шкуру, но хватило, чтобы глаза сами открылись.

В каморке стояла тьма — хоть глаз коли. Тобиас сопел за перегородкой, ровно и тихо. Элия ткнулась пальцами в осколок — и чуяла, как горячая жила поперла по руке, поднимаясь к плечу, раскалывая грудину. Закрыла глаза — и в башке брызнуло.

Каллисто. Торчал в каком-то выстуженном зале среди серебряных столбцов, сжав клешни в кулаки до белых костяшек. Зыркал в глухую стену, да она знала: не на камень он смотрит. На неё. Чует её через этот огрызок аккурат так же, как и она его. И то, что забилось в жилах, не было мыслью или картинкой. Сухая, тяжелая вещь: тепло его клешни на её талии, ледяные пальцы на загривке и медленная, тягучая дрянь, которую он давил в себе из последних сил, потому как привык всё держать в узде.

Элия выдохнула — рвано, тяжело. Шкура взмокла, а сердце молотило в ребра, будто скаженное. В башке была сплошная пустыня, она его не помнила! Да только мясо помнило. Мясо помнило его тяжесть, его загребущие ладони, его губы. Мясо рвалось к нему так, как рвутся из воды, когда легкие уже разрывает от гнили.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь