Книга Имя на ее губах, страница 35 – Любвизар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Имя на ее губах»

📃 Cтраница 35

— От Зверей?

— От Светлого с Темным. Прислали, чтоб не забывала.

Марк уставился на камень тяжелым, въедливым взглядом.

— Он живой, — выдохнул он. — Чуешь?

— А ты чуешь?

— Дышит он. Как сердце. Магия это. Настоящая, не из книжек.

Элия промолчала. Не стала плести про ночной чад — за такое языки отрезают, да и тошно калякать о подобном.

— Чё с ним делать-то? — спросила.

— Носи, — отрезал Марк. — Если он из тебя выдран, хрен ты от него избавишься. Это как ногу оттяпать: отрезать-то отрежешь, да только калекой останешься.

Свалил. Элия осталась одна в темноте. А в башке опять зазвучали их голоса — не слова, а сухие интонации. Каллисто — ровный, ледяной, держит всё в кулаке. Дамиан — хриплый, горячий, упертый.

Она снова накинула шнурок на шею. Камень лег на грудь и сходу согрелся от её шкуры. Тепло поперло по жилам — и утешение, и пытка в один замес.

Ночью жар опять ударил в башку. Да на этот раз Элия даже дергаться не стала. Лежала в темноте и дала себе сгореть. Не знала, правильно это или плохо все пойдет, не знала, чё завтра будет. Да соображала одно: не переломить ей этого.

Закрыла глаза и вытащила из темноты их рожи — Светлого с его ледяными шарами и Темного с цыганской чуприной и горячими губами. Башка их не помнила, да мясо помнило. И этого хватало, чтоб шкура горела синим пламенем.

Забылась сном только под утро, когда камень наконец остыл. И приснились они ей — не пацанами на горе, а двумя мужиками, что стояли по обе стороны, сжав её клешни в своих. Не резались. Не лаялись. Просто торчали рядом.

А проснулась Элия с мыслью, которую даже вслух выговорить было страшно. Захотела она их. Обоих. И эта сухая, дурная правда была страшнее любой войны.

Глава 18

Прошло три дня. Элия почти не спала. Каждую ночь осколок наливался жаром, и каждую ночь она корчилась в темноте, чуя их руки на своей шкуре, их дыхание на шее, их дурную страсть, которая перла через камень, как вода через драную ветошь. Сама к себе клешнями не прикасалась. Просто давала этому быть. Да только к утреннему свету выкатывалась из каморки выжатая, как старая тряпка, и Тобиас начал срисовывать неладное.

— Ты ж не жрешь ни шиша, — выцедил он однажды за пайкой. — Не спишь. Зыркаешь в глухую стену, будто там черти пляшут. Чё стряслось?

— Ничего, — отрезала она.

— Элия.

Она подняла глаза. Он зыркал на неё так, как зырят на родную душу, которая сама себя под обух сует. В башке была сушь, она не помнила, чтоб на неё раньше так смотрели. Да мясо помнило — то же самое чутье, что и в лечилке, когда он держал её клешни и учил бинты наматывать.

— Огрызок этот, — выдохнула она. — Крутит мной по ночам.

— Как именно?

— Чую я их. Не как старую байку из башки. А будто они в темноте лапами по мне шарят. Рядом торчат, хоть их и нет тут.

Тобиас отставил кружку. Рожа его стала строгой, а в глазах брызнуло то суховатое упрямство, которое вылезало, только когда он за дело брался намертво.

— Избавиться хочешь?

— Пыталась. Не выходит. Не разжимаются пальцы.

— Тогда, может, к ним попрешь? Не через этот огрызок базарить, а вживую. В хари им зыркнуть.

Элия уставилась на него, и под ребрами всё сжалось в комок. Думала она об этом. Каждую ночь, когда осколок горел на грудине, думала про то, чтоб рвануть на север. Найти их. Вылупиться в их рожи. Да боялась. Не их боялась. Себя. Того дурного чада, что ударит в башку, когда перед ними встанет. Того, чё натворит.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь