Онлайн книга «Имя на ее губах»
|
— Сколько там их? — спросила она. — Двадцатка. А то и все тридцать. При железках, наглухо укомплектованы. Каллисто поднялся с лавки, протянул ей руку. Она взялась за нее — ладонь ледяная, как всегда. — Уведем их за собой, — проронил он. — А ты зашкеришься в приюте с мелюзгой. — Не-а, — отрезала Элия. — Это не обсуждается. — Еще как обсуждается. Они за моей шкурой идут. Если захаронимаюсь — они начнут жрать город и жечь хаты, чтоб меня выкурить. Я таких отморозков насквозь вижу. Каллисто уставился на нее, и в его бельмах вылезло то, чё она уже засекала: ни фига не злость, а дикий страх. Он очковать начинал за нее. В башке было пусто, но эту эмоцию мясо помнило намертво. — Ты не боец, — выцедил он. — Да я и не созывала никого на махач. Я встану там. Как торчала тогда. Между вами. Дамиан обернулся. Рожа серьезная, и ни грамма той наглой ухмылки, что вечно пряталась в уголках губ. — А ведь она права, — выдавил он. — Они попрут на площадь. Если срисуемся там — народ не пострадает. Каллисто впилился в него долгим взглядом. Между ними проскочила кака-то молчаливая жила — не терки, а ровный уговор, который словами хрен выразишь. — Ладно, — выдохнул он наконец. — Встретим их на площади. Элия заскочила в приют. Мелюзга уже прочухалась. Пятеро их было — четыре пацана и девчонка, уселись за стол, который Герд когда-то сляпал из старых досок. Марк тоже тут торчал. Приперся спозаранку и застрял, потому что Тобиас попросил за мелкими присмотреть. — Чё там за движение? — спросил Марк. — Мудаки идут, — отрезала Элия. — Те, кому войны мало. Прирезать меня хотят. Дети уставились на нее, вытаращив глаза. Девчонка, самая мелкая, с ходу пустила сопли. Элия подошла, опустилась рядом на корточки. — Хорош сырость разводить, — сказала она. — Не дам я вас в обиду. — Зуб даешь? — всхлипнула девчонка. — Даю. Она вывалилась из приюта. Тобиас уже застыл на крыльце, сжимая молоток. Першиться с ними на площадь он не собирался, и слава богу — кто-то же должен был стеречь мелких. — Аккуратнее там, — выцедил он. — Не сцы, прорвемся. Они двинули к площади. Каллисто и Дамиан шли по обе стороны, как два телохранителя. Руками не махали, но она шкурой чуяла обоих — этот дурной лед и жар, упрямство и хаос. Осколок на грудине бился ровно, и она просекала: их плющит ровно так же. На площади — ни души. Народ разбежался по щелям, ставни наглухо, двери на засовах. Только ветер гонял по брусчатке сухую дрянь да вывеска над закрытой лавкой скрипела, как резаная. Они встали ровно по центру. Элия — посередине. Каллисто — слева. Дамиан — справа. И просто стали ждать. Эти вывернули через полчаса. Ввалились в город через северные ворота, и было их куда больше, чем Дамиан прикидывал, — не тридцать, а сорок, а то и все полсотни стволов. При мечах, с арбалетами, рожи под капюшонами спрятаны. За главного шел здоровый бугай с седой головой и рваным шрамом через всю харю. Он замер в паре шагов и уставился на Элию. — Так это ты та пигалица, что зовется мостом? — гаркнул он. — Ты Зверей помирила? — Никого я не мирила, — отрезала Элия. — Они сами ножи в землю зарыли. — Не гони! Ты их какой-то магией обдолбала! Ты хочешь, чтоб бойня кончилась, а нам этот расклад на хрен не уперся! — Это ещё с какого перепуга? |