Онлайн книга «Экзамен на отцовство. Семья для Лютика»
|
— Пойдем, — слегка касается моей руки Яков. — У нас свои планы на новогоднюю ночь. Точно. Он прав. А я даже боюсь подумать… Глава 40 — Мамочка, а можно я буду спать с тобой? — поднимает на меня умоляющий взгляд Мишутка. Плещется в огромной ванне Лютова, пытается нырнуть, изображая из себя рыбку. — Кхмм… — откашливается от двери Яков. С полотенцем в одной руке и радионяней в другой господин адвокат выглядит самым настоящим отцом семейства. Улыбается и смотрит на меня жадно. Мой сын сейчас рушит его планы. «Ты же о таком мечтала, Мальвина?» — торкает где-то внутри. — Слушай, вы тут без меня справитесь? — нарушает идиллию Яков. — Мне тут в голову пришло… — заявляет на бегу и, судя по звуку шагов, спешит в столовую, где продолжается веселье. — Мама, мама! Смотри как я умею! — подпрыгивает в воде сын. Страшная фраза. Обычно после нее происходит что-то необратимое. — Осторожно! Поскользнёшься! — хватаю его за руку, пытаясь удержать. Но Мишутка смеется, прыгает, окатывая меня водой. Хорошо, я переодеться в халат успела, а то бы новое платье было испорчено. — Ой, мамочка, прости! — умильно смотрит на меня сын. — Я не хотел… Но тут настоящий бассейн. Хочу научиться плавать! — кричит он радостно и снова плещется. А я в ужасе кошусь на собственное отражение в большом зеркале, оправленном в золотую раму. Халат весь мокрый! Мишутка постарался. Окатил, так окатил. Тонкая ткань прилипла к груди, даже соски видно. Вот как я такая красивая ходить буду? Прислушиваюсь к голосам, доносящимся из гостиной и детской. Такое впечатление, весь Лютовский табор переместился к нам. На половину Якова, то есть. Одергиваю себя и в который раз поражаюсь тому, как быстро я привыкла к этому большому мужчине, как вписалась в его быт, словно жила тут вечность. — Мальвин, — окликает меня с порога Яков. Смотрю на него в зеркало. Даже поворачиваться стыдно. Ловлю жадный взгляд Лютова, падающий на мою грудь, обтянутую мокрым трикотажем, замечаю, как он нервно сглатывает. И все равно не могу повернуться. Ребенок рядом по ванне скачет. — На, переоденься. Он чистый, — подает мне черный банный халат Яша и добавляет скороговоркой. — В душевую зайди. У нас в детской столпотворение. — Спасибо, — подхватываю мягкий и тяжелый халат. Забегаю в душевую, облицованную мрамором. Надеваю на себя махровое великолепие. Провожу ладонью по золотому вензелю, вышитому на груди. Сплетенные в один орнамент буквы «Л» и «Я». Красивая, богатая и совершенно чуждая мне вещь. Но почему-то стоит надеть, как плечи сразу распрямляются. Глазею на себя в зеркало. А я красивая. Выхожу к Яше и к сыну. Путаюсь в длинных полах. Чуть придерживаю их, боясь упасть. — Мама, ты как королева! — восторженно восклицает Мишутка. — Поддерживаю, — улыбается довольно Яков. Заливаюсь густым румянцем. Королевой меня точно никто не называл. — Выходим, — командую, пытаясь скрыть смущение. За руку вывожу сына из ванны. Помогаю вытереться и надеть пижаму. А сама прислушиваюсь к голосам, доносящимся из гостиной. Поет кто-то, и гитара трынькает. Мотивчик простой. Будто кто-то лениво перебирает струны. — Точка, точка, запятая… Различаю Лидин голос и еще тоненький женский. Стеша, наверное. А вслед им вторит тихий мужской баритон. — У нас там народный хор, — усмехаясь, кивает на дверь Яков. |