Онлайн книга «Друг свёкра. Любовь, которую я выбираю»
|
Он подошел к плите, поставил турку, достал из шкафчика банку с зернами. Я смотрела на его руки — как он пересыпает зерна в ручную кофемолку, как крутит ручку, как нюхает молотый кофе, прежде чем засыпать в турку. Все движения были неторопливыми, хозяйскими, привычными. Он делал это сотни, может быть, тысячи раз, и в этой повторяемости была своя магия. — Вы здесь один живёте? — спросила я, чтобы нарушить тишину. — Один, — ответил он, не оборачиваясь. — А… семья? Глава 10 — А… семья? Он помолчал секунду, и я пожалела, что спросила. Не моё дело. Я не имею права лезть в чужую жизнь с такими вопросами. Но он ответил — спокойно, без надрыва. — Жена умерла восемь лет назад. Дочь в городе, институт закончила, работает. Приезжает иногда. — Мне жаль, — сказала я тихо. Он обернулся, посмотрел на меня, и в его серых глазах мелькнуло что-то — то ли благодарность, то ли удивление. — Давно было, — сказал он. — Привык. Он отвернулся к плите, и я смотрела на его спину, на широкие плечи, на седину на висках, и думала о том, что такое — жить одному в лесу восемь лет. Без жены. Без постоянного шума, без ежедневных «как дела», без заботы, которая душит и той заботы, которой не хватает. Илья никогда не был один. Он сразу после ссоры побежал к маме. А этот выдержал. Выстоял. И теперь живёт — спокойно, достойно, с книгами, картинами, с утренним кофе в тишине. Турка зашипела, и он снял её с огня, разлил кофе по чашкам — простым, керамическим, ручной работы. Поставил передо мной чашку, сахарницу, маленькую вазочку с печеньем. — Пейте, — сказал он, садясь напротив. Я взяла чашку в руки, вдохнула аромат. Кофе был густым, терпким, с нотками шоколада и корицы. Я сделала глоток, и тепло разлилось по телу, согревая изнутри. — Вкусно, — сказала я, и это было правдой. Он кивнул, отпил из своей чашки, и мы сидели так несколько минут в полной тишине. Но это была не та тяжёлая, давящая тишина, от которой хочется кричать. Другая. Уютная. Тишина двух людей, которым не нужно заполнять паузы пустыми словами. — Саша рассказал мне, — сказал он вдруг. — Не всё, но достаточно. Я напряглась, поставила чашку на стол. Сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как к горлу подступает знакомый ком. Сейчас начнутся расспросы. Сейчас он будет лезть в душу, сочувствовать, давать советы. Сейчас я пожалею, что пришла. — Я не буду спрашивать, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Не моё дело. Но если захотите поговорить — я умею слушать. Я подняла на него глаза. Он сидел напротив, спокойный, расслабленный, с чашкой в руках, и в его взгляде не было ни жалости, ни любопытства. Было только принятие. Простое, мужское, безоговорочное. — Спасибо, — сказала я, и голос мой не дрогнул. Мы допили кофе, и он проводил меня до калитки. Солнце поднялось выше, лес засиял тысячами бликов, и воздух стал теплее. Я шла по дорожке и чувствовала, как внутри меня — там, где ещё вчера была только ледяная пустота — начинает потихоньку оттаивать что-то живое. Я вернулась в свой дом, затопила печь (с третьей попытки, проклиная капризную заслонку), сварила себе кашу, съела её с ягодами из погреба. Потом долго сидела у окна, глядя на его дом, на дымок над трубой, на лес, который жил своей неторопливой, правильной жизнью. День тянулся медленно. Я ходила по дому, переставляла вещи с места на место, несколько раз выходила на крыльцо, но дальше калитки не заходила. Я ждала. Чего? Не знала. Может быть, того, что он выйдет снова. Может быть, того, что я найду в себе смелость подойти к его дому. Может быть, того, что случится что-то, что перевернёт мою жизнь окончательно. |