Онлайн книга «Саня»
|
Я замедляю шаг. Наверное, именно сейчас следовало развернуться, Марина ведь предупредила. Но тогда зачем я объезжала три кладбища? Подхожу ближе: — Александр Евгеньевич? Он резко оборачивается. Мне впервые становится не по себе рядом с ним: я совершенно не узнаю мужчину, которого вижу каждый день. Никакой привычной усмешки, ни намёка на вечное веселье в глазах — лицо хмурое, осунувшееся, взгляд тяжёлый и какой-то совершенно пустой. А потом он узнаёт меня. И пустота моментально сменяется злостью. Глава 12 Эмилия — Какого хера ты здесь делаешь? Я даже останавливаюсь: — Здравствуйте, — моргаю в недоумении. — Я спросил: какого хера ты здесь? — чеканит каждое слово Александр Евгеньевич. Никогда не слышала, чтобы он разговаривал со мной таким тоном. Даже вчера с Громовым, когда уже откровенно злился, Александр Евгеньевич оставался собой: мог послать, усмехнуться, съязвить. — Я приехала посмотреть, не нужно ли вам чего-нибудь. — Тебе Маринка не сказала, что по вторникам я занят? — он чуть остужает пыл. — Сказала. Ещё она сказала, чем вы заняты. Кажется, это только сильнее его раздражает: — И поэтому ты решила сюда припиздовать? Ну, если сформулировать так, звучит действительно не очень. — Вы до обеда сидите здесь на солнце, один. Я подумала, мало ли вам станет плохо или… — Эмилия. Замолкаю. Теперь я Эмилия. — Я как-то до тебя здесь несколько лет не сдох. И сегодня справлюсь. Обидно. И злость наконец пересиливает мою осторожность: — Прекрасно! А я не знала, что забота теперь считается преступлением, — размахиваю руками. — Я не просил обо мне заботиться. — А я вчера просила покупать мне тапочки? Почему вам можно решать, когда мне нужна помощь, а мне нельзя? — Потому что я твой начальник. Несколько секунд смотрим друг на друга. Он первым сдаётся — не в смысле соглашается со мной, просто будто устаёт злиться. Проводит ладонью по лицу, тяжело выдыхает, а потом снова отворачивается и садится: — Делай чё хочешь. Считаю это официальным разрешением остаться. Подхожу ближе, оставаясь стоять, и рассматриваю могилу: ничего вычурного — тёмный камень, цветы, фотографии нет, только имя и фамилия, та же, что у него. — Я вам мешать не буду, — тихо говорю. — Просто постою сзади. — Стой, — пожимает плечами. Отлично, стою. Минуту, вторую, третью... Александр Евгеньевич действительно ничего не делает: не разговаривает с могилой, не касается камня, даже телефон ни разу не достаёт. Просто смотрит. Плечи опущены, руки свободно лежат между коленями. И чем дольше я на него смотрю, тем сильнее кажется, что он не злой — просто выжатый. В какой-то момент он сам нарушает молчание: — Отец меня женить хочет. Я сначала думаю, что ослышалась: — Что? — Женить меня хочет. — Как это? В смысле… выбрать вам жену? — Не настолько всё плохо, — он невесело усмехается. — Пока просто заёбывает, что мне пора найти нормальную женщину и жениться. — Вам тридцать два года. — Спасибо, что напомнила. — Я к тому, что вас вроде поздновато заставлять. — А он считает наоборот: мне уже тридцать два, а я до сих пор не женат — катастрофа государственного масштаба. Я невольно смотрю на надпись перед ним — технически ведь был. Александр замечает: — Второй раз, — уточняет он. — Его первый вполне устраивал. — Тогда зачем ему так срочно второй? |