Онлайн книга «Саня»
|
— Мы могли вернуться. — А потом приехать на сорок минут позже и дать ему ещё один повод меня отпиздить? Нет, спасибо, сегодня список моих достижений и без того внушительный. — Я одета для работы, — она снова дёргает край блузки. — Ты нормально одета. — Александр Евгеньевич, я иду знакомиться с вашим отцом. — Не знакомиться — смотреть, как он меня хуесосит, не придавай событию лишней романтики, — поправляю. Эмка косится на огромные двери особняка так, будто за ними не мой батя, а приёмная британского короля, и сейчас её будут проверять на знание расположения вилок. — Я серьёзно, нужно было хотя бы платье надеть... — Эмка, ты выглядишь пиздато, — перебиваю, смачно проговаривая последнее слово. — Точно? Блядь, ну вот зачем она переспрашивает? Нормально же стоял. Приходится провести контроль качества. Юбка у неё пиздец длинная — ниже колен, чёрная, строгая, офисная. В чём ещё она собиралась приехать — в парандже? При этом эта длинная зараза так обтягивает её бёдра, что отсутствие голых ног вообще ничего не спасает. Бордовая блузка тоже вроде приличная: ничего не вываливается, декольте нет, даже плечи выглядят почти целомудренно. Вот только ключицы у Эмки — вообще отдельная проблема. Не знаю, когда я успел начать обращать внимание на женские ключицы, но, видимо, вчерашний поцелуй повредил мне какую-то важную часть мозга. Раньше я вообще не знал, что они могут быть сексуальными. Сиськи — понятно, ноги — понятно, задница — вообще наука, которую я готов преподавать в университете. Но ключицы? Скоро начну возбуждаться от хорошего почерка. — Точно, — подтверждаю я. — Очень прилично, даже подозрительно, я бы тебе не доверял. — Спасибо, сразу спокойнее стало. Нажимаю звонок. Дверь открывает Нина Петровна, и я сразу чувствую себя лет на пятнадцать моложе. По этой женщине вообще можно отслеживать историю нашей семьи: она помнит меня школьником, студентом, долбоёбом после института и, подозреваю, до сих пор считает, что последняя стадия продолжается. — Александр, добрый вечер. — Нина Петровна, как приятно видеть единственного человека в этом доме, который меня любит. — Проходите, пожалуйста, Евгений Иванович уже ждёт, — игнорирует Нина. Конечно, ждёт — наверняка часы перед собой положил. Мы проходим внутрь. Эмка на секунду замедляется, оглядывая холл. Я к этому дому привык настолько, что давно его не замечаю: большой и большой, камень, дерево, лестница, потолки хрен знает где, картины, которые мать покупает быстрее, чем батя успевает спрашивать, сколько они стоят. — Не бойся, — говорю тихо, пока мы идём к столовой, — тут людей не едят. Нина Петровна открывает дверь столовой. Батя сидит во главе длинного стола и что-то смотрит в телефоне. Даже дома он выглядит так, будто собирается покупать завод: белая рубашка, рукава застёгнуты, очки лежат рядом на столе. Волосы давно с сединой, но старым его назвать язык не повернётся — скорее таким, которому возраст просто дал ещё один повод смотреть на окружающих как на долбоёбов. Он собирается поприветствовать меня своим обычным кивком, замечает Эмку и поднимается. Мне он последние лет десять даже навстречу не встаёт. — Добрый вечер. — Добрый, — отвечаю. — Я не один. Это Эмилия. Эмка делает шаг вперёд и протягивает руку. |