Онлайн книга «Саня»
|
Пока он молча смотрит, переваривая мой триумф, я жду, что сейчас признает, ну хотя бы кивнёт, скажет: «Ладно, здесь молодец». Хуй. — Это не отменяет того, что ты сделал, — качает головой. — А результат уже не важен? — Результат важен, но если ты решил, что один удачный контракт даёт тебе право превращать фамилию компании в цирковую афишу, ты ошибся. Извинись перед Лебедевым. — Хуй тебе, перед Максимом я не извинюсь — хоть режь! — Тогда забудь про академию! Голос разносится по столовой так, что теперь уже никакие потолки не спасают. В висках долбит, рубашка внезапно душит, а воздуха в огромной комнате становится меньше, чем в ебаном лифте. И самое поганое — я знаю батю: он не блефует. Если сказал, что заморозит академию, завтра утром кому-нибудь позвонит. — Ты обещал, — говорю сквозь зубы. — А ты взрослый мужчина, Александр, научись наконец отвечать не только за хорошие решения. — Академия здесь вообще ни при чём! — Это единственное, чем я ещё могу до тебя достучаться, — признаёт старый гондон. — Хорошо, — выговариваю наконец. — Тогда больше обсуждать нечего. По его роже видно, что этого он не ожидал, что я хуй поменяю мнение. — Саш... — Нет. Ты хотел, чтобы я приехал — я приехал, хотел отчитать — отчитал, ультиматум я услышал. — Хватаю пиджак со спинки стула. — Эмилия, идём. Она поднимается сразу, без вопросов — спасибо хотя бы за это. — Александр, — летит вслед. Эмка торопится следом, каблуки быстро отстукивают по полу, Нина Петровна появляется в холле, но по моей роже, видимо, понимает, что чай предлагать поздно. Я натягиваю пиджак, чуть не отрываю нахуй рукав. Эмка выходит следом, и только когда за нами закрывается входная дверь, меня наконец отпускает необходимость изображать человека, которого можно пускать за стол с приличными людьми. Сука. Четыре года. Четыре ебаных года я делаю всё, о чём он просил. Сначала приезжаю в офис на пару часов, потому что Тася заебала слушать моё «батя и без меня справляется». Потом эти пару часов каким-то чудом превращаются в дни, стройки, совещания, тендеры, людей, за которых я отвечаю. После её смерти вообще держусь за работу как за единственное место, где можно не думать. А академия появляется уже потом — когда я хотя бы могу произносить её имя и не хотеть следом нажраться до беспамятства. И батя знает. Знает, блядь, каждую бумажку, которую я ради этого проекта выбивал, сколько раз всё менялось, знает, зачем мне это, — и всё равно суёт туда руки. До машины остаётся метров десять, когда я резко сворачиваю к каменной ограде и со всей дури впечатываю в неё кулак. Боль простреливает пальцы — заебись, хоть что-то простое и понятное. — Александр Евгеньевич! — Эмка догоняет меня в панике. — Всё нормально. Я разжимаю пальцы: костяшки саднит, но кожа вроде цела. Эмка оказывается рядом и осторожно берёт меня за запястье: — Покажите. — Эм… — выходит хрипло. — Руку. Даже сейчас командует, но я почему-то даю. Она быстро осматривает костяшки, проводит большим пальцем рядом с покрасневшей кожей, проверяя, не разбил ли я её. От этого лёгкого прикосновения злость никуда не девается, но хотя бы перестаёт долбить по черепу. — Не сломали, кажется. Она отпускает руку и не спрашивает ничего — ни про Тасю, ни про академию. Водитель уже ждёт. Я открываю Эмке заднюю дверь, она садится, устраиваюсь рядом и называю адрес. |