Онлайн книга «Саня»
|
Обычно я в дороге доёбываюсь до неё — это уже почти традиция. Могу спросить, почему она опять сидит так далеко, могу проверить, ревнует ли ещё к Зухре, могу просто смотреть на её ноги, пока она делает вид, что не замечает. Сегодня даже не тянет, что само по себе нихуя себе диагноз. Она сидит рядом, а я за всю дорогу почти не замечаю женщину, которую ещё утром мысленно раздевал прямо в кабинете. В голове стройка, планы, согласования, залы, сцена, общага, реабилитационный центр — всё то, что ещё недавно существовало только в моей башке, а теперь уже стоит стенами и перекрытиями. Хуй тебе, не будет она стоять. Что-нибудь придумаю. Батя может перекрыть финансирование — ладно, посмотрим цифры, часть могу закрыть сам, где-то придётся резать расходы, можно пересмотреть этапы, поговорить с подрядчиками, отложить вторую очередь. В крайнем случае продам что-нибудь — у меня дохуя ненужной хуйни, не хватит — ещё заработаю. Но звонить Лебедеву и просить прощения? Хуй. Мы доезжаем до Эмкиных заброшек в полной тишине. Только когда машина останавливается, она расстёгивает ремень и нарушает молчание: — Спасибо, что подвезли. — Угу, — бубню себе под нос. Водителю машу, чтобы ждал, и иду с ней к подъезду. Ночь тёплая. После батиного вылизанного района здешний двор снова выглядит так, будто городские власти однажды начали его ремонтировать, потом отвлеклись и больше не вспомнили. Фонарь у подъезда живёт своей жизнью, асфальт — своей, кусты вообще захватили часть территории и, судя по всему, готовятся объявить независимость. Эмка идёт рядом, я молчу, она тоже. Странный вечер: даже её задницу ни разу не оценил. — Всё, — говорю, когда доходим до подъезда, — иди, поздно уже. — До завтра. — До завтра. Когда она хватается за дверь, разворачиваюсь. — Александр Евгеньевич, — прилетает в спину. — М? — поворачиваюсь. Эмка вдруг возвращается, подходит вплотную, кладёт обе ладони мне на щёки, приподнимается на носочки и целует. Меня. Сама! Первую секунду я натурально охуеваю. Даже руки остаются где-то внизу, потому что мозг, который последние полчаса рассчитывал финансирование академии, не успевает так быстро перейти из режима «где взять несколько миллионов» в режим «Эмка меня целует». А она целует — не чмокает в губы, не выдаёт дружеское «держитесь там», а нормально, блядь, сосётся. Мягкие губы прижимаются к моим, пальцы скользят чуть дальше по щекам, и весь сегодняшний пиздец будто кто-то одним движением убавляет до фонового шума. Вот так меня утешать можно. Мозг включается, руки — тоже. Я обхватываю её за талию и притягиваю к себе. Эмка не отстраняется, наоборот, подаётся ближе, и от этого последние остатки благоразумия дружно пошли нахуй. Углубляю поцелуй. Её губы раскрываются под моими, язык встречает мой, и я наконец получаю то, о чём думаю со вчерашнего вечера: ещё, без людей вокруг, без ебаного мероприятия, без пощёчины через минуту. Просто её рот, её дыхание и ладони, которые теперь съезжают с моих щёк на шею. Эмка целуется так, что вообще непонятно, зачем вчера рассказывала мне про два бокала вина. Какие, нахуй, два бокала? Она совершенно осознанно сейчас делает с моим ртом вещи, после которых приличным людям положено хотя бы познакомиться поближе. Прижимаю её сильнее, и ладонь сама спускается по талии ниже, на задницу — наконец-то. |